От нубохунде до национальной школы: история образования горских евреев (II часть)

Фото:

 

Посвящается

Просвещённым людям, внесшим свой вклад в развитие образования в общинах горских евреев, — прежде всего раввинам-меламмедам, веками сохранявшим язык, религиозные знания и духовное наследие народа.

С особой благодарностью — Феликсу Шапиро и Надежде Крупской.

      Совсем не случайно в том же 1919 году произошло еще одно событие, значение которого трудно переоценить. В Баку начала работу горско-еврейская учительская семинария. На первый взгляд это может показаться еще одним учебным заведением. Однако в действительности ее открытие ознаменовало начало нового этапа в развитии национального образования.

  До этого времени учителями становились люди, пришедшие в школу разными путями. Одни получали образование в традиционных «нубохунде», другие оканчивали русские учебные заведения, третьи приобретали педагогический опыт самостоятельно. Теперь появилась возможность целенаправленно готовить преподавателей для национальных школ, создавая собственную систему педагогического образования. Это был важный шаг на пути к формированию профессионального сообщества учителей горских евреев.

       Но развитие образовательного движения на этом не остановилось. Буквально через несколько месяцев, с 29 декабря 1920 года по 6 января 1921 года, в Дербенте проходил Первый съезд горско-еврейской бедноты Дагестана и Терской области. Среди множества социально-экономических и политических вопросов заметное место занимали проблемы школы и просвещения. Для самих делегатов это было вполне закономерно: они понимали, что народ, который перестает учить своих детей, очень быстро начинает терять свою культуру.

     Поэтому разговор шел не только об открытии новых школ. Делегаты обсуждали необходимость сделать образование доступным для всех горских евреев независимо от их материального положения. Просвещение рассматривалось как важнейшее условие дальнейшего развития народа.

Но наиболее важная встреча была еще впереди.

       Летом 1921 года в Нальчике состоялось Первое Всекавказское совещание работников просвещения горских евреев. На него приехали делегаты из Нальчика, Грозного, Кубы, Пятигорска, Владикавказа, Моздока, Петровска, Невинномысска и других городов Кавказа. В одном месте собрались представители практически всех крупнейших горско-еврейских общин региона.

     

Фото: 

Это было уже не просто совещание педагогов. По существу, здесь впервые предпринималась попытка совместными усилиями определить стратегию развития национального образования.

      Участники совещания обсуждали самые разные вопросы: подготовку учителей, создание учебников, организацию педагогических курсов, открытие новых школ. Особое внимание вновь уделялось языку преподавания. Дискуссии продолжались с прежней остротой, поскольку от принятого решения зависело будущее всей национальной школы.

      Особый интерес представляют выступления З. Худайнатова, Д. Шаулова и К. Гилядова. Это были не просто учителя и общественные деятели. Они принадлежали к поколению людей, искренне веривших, что образование способно определить судьбу народа. Их выступления отличались глубокой аргументацией и стремлением найти решения, которые обеспечили бы развитие национальной школы на долгие годы.

       В принятой резолюции участники совещания обратили внимание еще на одну серьезную проблему. Горские евреи жили в разных республиках Кавказа и были разделены административными границами, что существенно осложняло издание учебников, подготовку учителей и создание единой образовательной системы. Эта мысль звучит удивительно современно и сегодня, напоминая о том, насколько непросто было объединить усилия общин, находившихся порой за сотни километров друг от друга.

        И все же главным итогом совещания стали не отдельные решения и даже не принятые резолюции. Впервые за многие десятилетия горские евреи разных регионов почувствовали себя участниками общего дела. Школа перестала быть заботой одной общины, одного города или одного учителя. Она стала общим достоянием народа, а ее развитие — важнейшим условием сохранения культуры, языка и исторической памяти.

      Казалось, что после стольких лет напряженной работы будущее национальной школы уже не вызывало сомнений. Были открыты десятки учебных заведений, появились первые профессионально подготовленные педагоги, обсуждались учебные программы, создавались новые учебники. Впервые образование горских евреев перестало быть делом отдельных энтузиастов и превратилось в целостную систему, охватывавшую практически все крупные общины Кавказа.

     Первые годы советской власти действительно открывали перед национальной школой новые возможности. Государственная политика того времени поощряла развитие образования на языках народов страны, и горские евреи сумели воспользоваться этим историческим шансом. В разных городах открывались новые школы, увеличивалось число учащихся, расширялась подготовка педагогических кадров.

      Особенно заметные изменения происходили в Азербайджане. В Еврейской Слободе уже действовали мужская и женская школы, в которых обучалось около восьмисот детей. Для небольшой общины это была впечатляющая цифра. Она свидетельствовала о том, что образование стало восприниматься не как привилегия немногих, а как естественная потребность каждой семьи. Родители все чаще связывали будущее своих детей не только с религиозными знаниями, но и с современным образованием.

       Не менее активно развивалась национальная школа и в Дагестане. Здесь национальные учебные заведения работали в Дербенте, Махачкале, Кизляре и других городах. Наряду со школами открывались детские сады, а в педагогических учебных заведениях создавались специальные отделения по подготовке учителей. С 1930 года преподавание велось на языке джуури (еврейско-татском), который в то время имел статус одного из официальных языков республики. Казалось, что идеи, впервые высказанные на конференциях и совещаниях предыдущих лет, постепенно воплощались в жизнь.

        Если сравнить эту картину с тем, что увидел Илья Черный во второй половине XIX века, перемены кажутся почти невероятными. Тогда дети учились в тесных помещениях при синагогах, книги были большой редкостью, а обучение держалось исключительно на самоотверженности отдельных раввинов и учителей. Теперь существовали полноценные школы, учебные программы, система подготовки педагогов и собственная национальная система образования.

Но история редко движется по прямой линии.

       Во второй половине 1930-х годов государственная политика в отношении национальных культур начала стремительно меняться. То, что еще недавно поддерживалось и поощрялось, постепенно стало восприниматься как проявление национальной обособленности. Это неизбежно сказалось и на судьбе горско-еврейских школ.

      Особенно тяжелыми оказались события 1938–1939 годов. В Азербайджане были закрыты национальные школы, создававшиеся на протяжении многих лет усилиями общин, педагогов и общественных деятелей. Для многих это стало настоящей трагедией. Прекратили работу учебные заведения, в которых выросло уже целое поколение детей. Так была прервана работа, начатая просветителями еще во второй половине XIX века и продолженная их последователями в первые десятилетия XX столетия.

    Казалось, что вместе с закрытием школ завершилась целая эпоха. Но впереди горско-еврейские общины ожидало еще более тяжелое испытание.

Летом 1941 года началась Великая Отечественная война. Тысячи горских евреев ушли на фронт, многие населенные пункты оказались в зоне боевых действий, а затем — под немецкой оккупацией. В эти годы само существование многих общин оказалось под угрозой.

       Можно было предположить, что в подобных условиях говорить об образовании уже не придется. Однако произошло обратное. Даже тогда, когда вокруг шли ожесточенные бои, люди продолжали думать о школе. Они понимали, что после войны детям предстоит вернуться за парты, а значит, школы необходимо будет возродить как можно скорее.

       Эта вера особенно ярко проявилась сразу после освобождения Северного Кавказа. Еще не успели исчезнуть следы недавних боев, а учителя уже возвращались в школьные здания. Они ремонтировали разрушенные классы, собирали уцелевшие книги, искали учеников, разъехавшихся по эвакуации, и готовились возобновить занятия.

           Одной из первых возродилась горско-еврейская школа № 10 в Нальчике. Город был освобожден в начале января 1943 года. Уже 16 января состоялось первое собрание педагогического коллектива и учащихся, а 18 января школа вновь открыла свои двери. В тот день за парты сели 186 детей. Одни совсем недавно вернулись домой, другие еще находились вдали от родных мест, а некоторые уже никогда не смогли переступить школьный порог.

                Особую роль в восстановлении учебного процесса сыграл опытный педагог К. И. Гилядов. Вместе с коллегами он сумел в кратчайшие сроки подготовить школу к занятиям, понимая, что для детей возвращение к учебе означало возвращение к мирной жизни.

        Вслед за Нальчиком начали работать школы в Дербенте, Махачкале и Грозном. Несмотря на тяжелые последствия войны, нехватку учителей и учебников, обучение продолжалось. Даже в эти трудные годы в ряде школ сохранялось преподавание языка джуури (еврейско-татского), остававшегося важной частью культурного наследия горских евреев.

                Так история национальной школы вновь доказала свою удивительную жизнеспособность. Она уже не раз переживала тяжелые испытания, но каждый раз находились люди, считавшие своим долгом сохранить ее для будущих поколений. Именно благодаря их труду история горско-еврейского образования не оборвалась ни в конце 1930-х годов, ни в годы войны. Впереди ее ожидал новый этап — возрождение, которое начнется спустя несколько десятилетий.

             Прошли десятилетия. За это время сменилось несколько поколений, выросли дети, для которых национальная школа осталась лишь в воспоминаниях родителей и учителей. Казалось, что эта страница истории перевернута окончательно. Но память народа оказалась сильнее времени.

             Конец 1980-х годов принес перемены, которых многие ждали долгие годы. Вместе с возрождением национальной и религиозной жизни у горских евреев вновь возник интерес к собственному языку, истории и культуре. И совершенно закономерно одним из первых встал вопрос об образовании. Ведь именно школа всегда была тем местом, где каждое новое поколение приобщалось к наследию своих предков.

           В Азербайджане, Дагестане и других регионах, где традиционно проживали горские евреи, начали возрождаться образовательные инициативы. В учебные программы вновь вошли иврит, история еврейского народа, традиции и праздники, а также язык джуури (еврейско-татский). Это были уже другие школы и другое время, но их объединяла прежняя цель — вернуть детям знания о своих корнях.

            

Фото: 

 Однако история образования горских евреев давно перестала ограничиваться Кавказом. Во второй половине XX века тысячи семей переселились в разные страны мира — прежде всего в Израиль, а также в США, Канаду, Германию и другие государства. Перед ними встала новая задача — сохранить свою самобытность уже в иной культурной среде. Казалось бы, жизнь в государстве Израиль, с его многовековой еврейской традицией, должна была облегчить эту задачу. Однако вскоре стало ясно, что у каждой еврейской общины есть собственная история, традиции и культурная память, сохранить которые можно только благодаря целенаправленной работе.

           Поэтому интерес к истории горских евреев постепенно выходит за рамки школьного образования. Все большую роль начинают играть научные исследования, музеи, культурные центры, общественные организации, публикация книг и архивных документов. По сути, они становятся продолжением той работы, которую когда-то выполняла национальная школа: передают новым поколениям знания о своей истории, языке, культуре и традициях, сохраняя связь между прошлым и настоящим.

        Сегодня образование уже невозможно понимать только как обучение в школьном классе. Для горских евреев оно продолжает существовать и за пределами школы — в изучении истории семьи, родного языка, традиционной культуры, фольклора, религиозного наследия, в работе с архивными материалами и устными воспоминаниями старшего поколения. Каждая новая книга, научная статья, опубликованная фотография или найденный архивный документ становятся частью этого образовательного процесса, помогая сохранять и передавать историческую память народа новым поколениям.

        Оглядываясь на всю историю горско-еврейского образования, можно увидеть одну закономерность: менялись эпохи, государства и формы обучения, но неизменным оставалось стремление передать новым поколениям знания о своем народе, его языке, культуре и духовном наследии.

             История образования горских евреев — это гораздо больше, чем история школ, учебников и педагогических программ. Это история людей, которые понимали простую истину: народ жив до тех пор, пока каждое новое поколение знает, кто были его предки, на каком языке они говорили, какие книги читали, какие традиции берегли и какие духовные и нравственные ценности передавали своим детям. Маленькое «нубохунде» при синагоге, первые светские школы, горячие споры педагогов на конференциях, учительские семинарии, национальные школы, пережившие годы расцвета и тяжелых испытаний, — все это звенья одной исторической цепи. Они соединяют прошлое с настоящим и напоминают, что образование никогда не было только передачей знаний. Для горских евреев оно всегда оставалось способом сохранить историческую память, язык, культуру, духовные традиции и самобытность народа.

          И, наверное, именно поэтому, отвечая сегодня на вопрос, что помогло горским евреям сохранить себя на протяжении многих столетий, мы говорим не только о вере, семье и уважении к традициям. Мы говорим и о школе — о месте, где каждое новое поколение училось помнить, кем оно было и кем должно оставаться.

  Лия Микдашиева

Доктор философии (PhD) по истории и этнографии, музейный куратор

Иерусалим