Паломники и Старый ишув Первый этап, часть II

На фото: Письмо, отправленное из Иерусалима в Кубу, в 1840г., в котором рассказывается о пребывании автора письма в Иерусалиме в течение 40 лет

В 1806 году раввин Авраам из Кубы, духовный наставник выходцев из селения Кала-Чарах, решился на этот путь. Он отправился в Палестину, где прожил несколько лет, но жизнь на новом месте оказалась трудной. Не сумев прижиться, рабби Авраам вернулся на Кавказ, чтобы вновь возглавить свою общину и продолжить служение своим соплеменникам.

       Можно предположить, что он был не единственным, кто в те годы пытался поселиться в Святой земле. Но вскоре началась Кавказская война, и дорога туда стала опасной. Караваны больше не решались отправляться в путь, и паломничество на время прекратилось. Долгие годы дорога к Иерусалиму оставалась закрытой, и лишь когда на земле воцарилось относительное спокойствие, древнее стремление горских евреев снова ожило — желание увидеть Эрец-Исраэль, прикоснуться к её святыням и, если суждено, остаться там навсегда.

Документы этого времени включают два письма 1840 года, отправленные из Иерусалима в Кубу, где автор повествует о сорокалетнем пребывании в городе, что делает их особенно ценными.»

Летом 1865 года из Темир-Хан-Шуры в путь на Святую землю отправился Иегошуа бен рабби Ханука — один из самых уважаемых членов горско-еврейской общины. Он возглавил группу паломников, решивших исполнить заветную мечту — посетить Эрец-Исраэль. Ещё перед поездкой Иегошуа заказал в Слониме два свитка Торы, а завершение их написания, торжественный сиюм, состоялось уже в Иерусалиме. Эти свитки он преподнёс в дар местной синагоге. Паломники щедро раздавали цдаку — помощь беднякам, ученикам талмудей-тора ( религиозные училища)  и различным благотворительным учреждениям.

  Перед возвращением на Кавказ Иегошуа бен рабби Ханука получил почётное поручение: быть «казначеем и ответственным за все благотворительные кассы Дагестана». Ему вручили официальные грамоты — символ доверия и признания его заслуг перед общиной.

Среди паломников Иегошуа бен рабби Ханука был Шарбат бен рабби Нисим. Он задержался в Иерусалиме на три года, полностью погрузившись в учебу в местных иешивах. За это время он подробно записал все важные события: встречи с учеными, посещение святых мест, впечатления от святой земли. Возвращение домой оказалось не менее увлекательным: сначала через Бейрут, оттуда — хитроумными обходными путями — в Александрию Египетскую, а затем через Константинополь, пока наконец не вернулся в родные края.

    Возвращавшиеся с паломничества горские евреи нередко превращались в настоящих посланников Эрец-Исраэль. Они привозили домой не только благословения и священные воспоминания, но и рассказы, которые укрепляли связь между Святой землёй и кавказскими общинами, вдохновляя некоторых решиться на путь переселения в «Четыре священные земли». Газета «Ха Леванон», издававшаяся в Палестине во второй половине XIX века, упоминает, что к середине 1870-х годов в Иерусалиме уже жила небольшая колония горских евреев — именно у них обычно останавливались паломники с Кавказа, находя гостеприимство и поддержку. Среди этих путешественников в 1876 году оказался рабби Яаков бен Ицхак Ицхаки из Дербента. В 1876 году рабби Яаков бен Ицхак Ицхаки из Дербента отправился в паломничество в Эрец-Исраэль, остановившись в гостях у своего соплеменника Нуриэля из Темир-Хан-Шуры.

В 1887 году рабби Ицхаки снова отправился в Святую землю, на этот раз в сопровождении раввина общины, рабби Хизкиягу бен Авраам Мушаилова  (2). Эта поездка стала для них событием особой значимости — они хранили воспоминания о ней всю жизнь. В записях рабби Яакова бен Ицхаки это звучит так:

 "Полночь уже давно наступила, а я подошёл к Западной стене. Тонкий свет луны мягко касался древних камней, и сердце моё дрожало от переживаемого. Слёзы сами текли из глаз, не в силах удержаться, пока не наступила суббота. Мы вошли в руины синагоги рабби Иегуды а-Хасида. Воздух был тяжёлым от пыли и благовоний, тихие эхо молитв прошлого казались живыми. Мы молились там, в полумраке и тишине, встречая наступление святой субботы, ощущая каждое мгновение, как прикосновение вечности".

Волнение рабби Ицхака я могу почувствовать всем сердцем. Вот уже почти 34 года я живу в Иерусалиме, и иногда меня тянет пройтись по «кавказскому» кварталу. Там воздух словно наполнен шёпотом прошлого: гордые, смелые горские евреи словно оставили здесь свои невысказанные истории, которые разговаривают с тобой на языке тайных жестов.

  Во время своего паломничества в Эрец-Исраэль раввин особенно интересовался жизнью своих немногочисленных соплеменников — горских евреев, большинство которых проживало в Иерусалиме. Эти «кавказцы», как их называли местные, стремились, подобно другим общинам, создать собственный квартал. Но их небольшое число и материальная ограниченность мешали осуществлению этой мечты, поэтому они обосновались главным образом в предместье Бейт-Шмуэль.

В 1884 году, на пустырях неподалёку от Дамасских ворот, за стенами Старого города, был торжественно заложен краеугольный камень синагоги «Бейт-Шмуэль у-Зехария». Жители ближайших кварталов с любопытством наблюдали за первыми камнями, укладываемыми под строгим взглядом раввинов.

     Вскоре вокруг синагоги начали появляться несколько домов, и один за другим в них переселялись горские евреи. Так родился новый уголок города — «Предместье Бейт-Шмуэль кавказцев» (Шхунат Бет-Шмуэль шел а-кавказим), став тихим, но живым свидетельством связи старой родины с новой землёй.

          Жизнь горских евреев в Иерусалиме была трудной и скромной. Маленькая община держалась вместе, поддерживая друг друга в суровой повседневности. Но слухи о Святой земле, рассказы паломников и письма посланцев из Эрец-Исраэль вдохновляли новых переселенцев, и к началу 1890-х годов их в городе уже насчитывалось около семидесяти человек.

Большинство из них, как и жители всего «Старого ишува», выживали благодаря помощи, которая приходила из родных краёв. Но время менялось: кризис в торговле табаком и мареной лишил некоторых состоятельных кавказских семей прежнего достатка, а вместе с ним обеднела и поддержка, на которую надеялись переселенцы. Помощь приходила всё реже, и жизнь становилась всё труднее, но люди продолжали держаться, сохраняя веру и надежду на лучшее.

Горские евреи Иерусалима получали лишь небольшую, практически символическую поддержку от барона Вильгельма Карла Ротшильда, братьев Ланг из Бадена и других частных благотворителей. Однако эти пожертвования не могли существенно изменить тяжёлое положение общины. Об этом писал Шарбат бен рабби Нисим:

«Многие из нас ушли из жизни преждевременно, умирая от голода, лишённые даже простого куска хлеба… Наша жизнь едва ли заслуживает этого названия… Молельного дома, который когда-то был у нас, уже много лет нет: мы не в состоянии оплачивать его аренду. Теперь у нас нет места, где мы могли бы молиться по нашим обрядам, которое служило бы прочной основой для единства общины, объединяя нас в одну семью и общество. Наши свитки Торы лежат теперь в других синагогах…»

    Для укрепления и объединения горско-еврейской общины в Иерусалиме Шарбат бен рабби Нисим приобрел участок земли в Старом городе, недалеко от Львиных ворот, с намерением построить там синагогу, где объединялись бы учеба и молитва, которую он назвал Мизрах-Шемеш, а также иешиву Тора-Ор для святой общины Дагестана. С целью поддержки этого проекта и увеличения помощи общине горские евреи создали «Дагестанскую общину» («Кехилат Дагестан») и избрали совет из восьми человек: Шарбат бен рабби Нисим (председатель), Михаэль бен Мишаэль, Ханох бен Бенайагу, Бецалель бен Ханука, Шимшон бен Мануах, Асаил бен Ханука, Иоханан бен Шауль и Хаим бен рабби Мелех.

Для сбора средств Шарбат бен рабби Нисим выпустил брошюру о древности горского еврейства, доходы от продажи которой предназначались исключительно для поддержки общины в Иерусалиме. Однако усилия совета не принесли ощутимых результатов, и горско-еврейская община города продолжала испытывать крайнюю нужду и голод. Усиливал ситуацию плачевный экономический уровень жизни горских евреев на Кавказе: многие задумывались об эмиграции или репатриации в Эрец-Исраэль. В этих обстоятельствах Шарбат бен рабби Нисим направил взволнованное обращение к баронам Гиршу и Ротшильду, прося их помочь горским евреям переехать в Эрец-Исраэль или другие страны и предоставить им возможность устроиться как колонистам — на исторической Родине или на новом месте.

Я, историк и этнограф, собираю каждую деталь, каждую улику, словно собираю разбросанные осколки давно ушедших жизней. Каждое имя, каждая дата для меня — как маленькое дыхание прошлого, которое оживает на бумаге. Сквозь века доходит тихий шепот: «Вот оно! Я оставил это для тебя…» И я ловлю этот шепот, пытаясь вернуть смысл забытым событиям.

Есть момент, который мне особенно сложно передать, но сохранились устные сведения о том, что Шарбат бен рабби Нисим не протягивал руку помощи евреям из Кубы. Он четко обозначал границы своей заботы: его учреждения назывались «Дагестанская община» — «Кехилат Дагестан», ясно давая понять, что поддержка предназначалась исключительно выходцам из Дагестана. Хотя с трудом верится…

Но иные свидетельства открывают другую сторону этой истории: евреи — не только горские — независимо от того, откуда они пришли, поддерживали друг друга в попытках обжиться в новом мире. Они внимали новым правилам, участвовали в ритуалах, обещавших защиту тем, кто их соблюдал — защиту Бога и своей общины. Их было так мало в Иерусалиме, что казалось, их нельзя было сокрушить. И всё же эта маленькая группа черпала силу в вере: в каждом псалме, в каждой молитве звучала неодолимая уверенность, словно сама духовная энергия города охраняла их и делала неуязвимыми.

     В конце XIX века среди горско-еврейской общины возникло заметное оживление интереса к новым сионистским идеям и к переселению в Эрец-Исраэль. В этих настроениях ощущалось традиционное стремление к Избавлению, к которому примешивалась надежда на новую жизнь. Их усилил непосредственный контакт с самой Святой землёй: здесь уже существовала небольшая горско-еврейская община, поддерживавшая тесные связи с родными общинами на Кавказе. Дополнительным стимулом к переезду стало всё более тяжёлое экономическое положение горских евреев в Российской империи, которое подталкивало к поиску лучшей доли вдали от родины.

 Переезд раввина Якова Ицхаки с семьёй в Иерусалим в 1907 году стал важной вехой, символизирующей завершение старой религиозной алии и подводящей итог многолетней традиции.

Говорят, историки видят в документах лишь источник информации, забывая, что сами они — памятники, носители собственной жизни. Якобы интерес к свидетельству гаснет, как только извлечёшь из него всё нужное. Я знаю, это не так. По крайней мере, не про меня.

На фото: