Иран загнал США в ядерный тупик

Foto AA

У Вашингтона нет жизнеспособного "плана Б" по ядерной сделке
Биджан Ахмади


"Свободная пресса" продолжает публиковать переводы авторов из альтернативных западных СМИ. Это далеко не та пропаганда, которую печатают в CNN, New York Times, Washington Post, Los-Angeles Times и других "авторитетных" медиаресурсах. Если вам интересно побольше узнать об этих авторах, можно заглянуть сюда.

В то время как переговоры по ядерной программе Ирана продолжаются в Вене, и, как сообщается, достигнут "скромный прогресс", во внешнеполитическом сообществе США все чаще говорят о необходимости "принудительных альтернатив" и "плана Б", чтобы остановить ядерную экспансию Ирана. Как подтвердил Белый дом, президент Байден уже дал указание своей администрации подготовиться к дополнительным карательным мерам против Ирана, если переговоры в Вене будут по-прежнему в тупике.

Между тем, в ходе своего недавнего визита в Израиль советник по национальной безопасности Джейк Салливэн подтвердил приверженность США сдерживанию Ирана с целью не допустить достижения им оружейного уровня ядерного обогащения, предполагая, что на столе переговоров остаются восстановление доверия к военному варианту и угроза повторного введения санкций ООН в отношении Ирана.

Несмотря на призывы Вашингтона к более агрессивному ответу Ирану в рамках "плана Б", дипломатическое урегулирование путем переговоров в Вене остается единственным жизнеспособным путем для достижения устойчивого решения ядерной проблемы Ирана. В рамках этих дипломатических схем администрации Байдена необходимо либо восстановить соглашение 2015 года, либо заменить его соглашением "меньше за меньшее" или промежуточной сделкой, использующей СВПД в качестве плана для разрядки напряженности.

Сторонники подхода "план Б" предполагают, что если переговоры не принесут быстрых результатов, то администрация Байдена должна принять меры по оказанию давления на Иран, чтобы тот прекратил свою ядерную экспансию. Эти карательные меры могут включать одно или комбинацию из следующего: ужесточение экономических санкций, оказание дипломатического давления, проведение диверсионных операций или нанесение военных ударов.

Сторонники "плана Б" утверждают, что у Соединенных Штатов и их европейских союзников есть множество экономических и дипломатических инструментов, которые можно было бы использовать, чтобы заставить Тегеран выполнить требования Запада. ЕС и другие союзники США могли бы ввести собственные санкции против Ирана и помочь Вашингтону лучше применять свои вторичные санкции. Более того, остальные европейские участники СВПД (Великобритания, Германия и Франция) могут запустить механизм быстрого возврата к согласию о повторном введении всех санкций Совета Безопасности ООН против Ирана, введенных до 2015 года.

Хотя дополнительные санкции могут показаться администрации Байдена привлекательной и недорогой альтернативой в решении любого тупика на переговорах, реальность такова, что усиление экономического давления на Иран, даже при поддержке Китая и России, вряд ли заставит страну вернуться за стол переговоров достаточно быстро для того, чтобы предотвратить превращение Ирана в "пороговое ядерное государство".

Учитывая историю напряженности вокруг ядерной программы Ирана, в период с 2006 по 2010 год Совет Безопасности ООН принял шесть резолюций против Ирана, вводящих международные санкции, чтобы заставить Исламскую Республику приостановить обогащение урана и согласиться на уступки, требуемые МАГАТЭ. Хотя общепринятое мнение гласит, что эти строгие меры убедили Иран дать зеленый свет переговорам, на самом деле для достижения временного соглашения потребовалось еще три года переговоров, а также признание права Ирана на обогащение (главное требование Тегерана). Этот первоначальный компромисс был отражен во временном соглашении от ноября 2013 года, которое проложило путь к достижению СВПД в 2015 году.

В 2015 году считалось, что время "прорыва" для Ирана составит около одного года. Прошло шесть лет, сменились две президентских администрации и была реализована одна "кампания максимального давления", и теперь время "прорыва" Ирана оценивается примерно в один месяц. Тегеран в состоянии нарастить количество центрифуг и увеличить свои запасы обогащенного урана быстрее, чем потребуется для того, чтобы причинив Ирану достаточную боль, вернуть его за стол переговоров. Если Соединенные Штаты на этот раз выберут разрушительные санкции, то это, по сути, гарантирует, что в следующий раз, когда две делегации встретятся, Соединенным Штатам придется иметь дело с осмелевшим Ираном, обладающим пороговым ядерным потенциалом.

Принимая во внимание тот факт, что Вашингтон в значительной степени исчерпал свои рычаги воздействия в рамках кампании максимального давления, более вероятным сценарием является то, что дополнительные экономические и дипломатические санкции не смогут заставить Иран прекратить свою ядерную деятельность. Таким образом, администрация Байдена может столкнуться с огромным давлением внутри Вашингтона, направленным на то, чтобы санкционировать диверсионные операции или военные удары по ядерным объектам страны. Но оба варианта крайне нежелательны, поскольку они сопряжены с высоким риском и вряд ли остановят ядерные достижения Тегерана.

Иран доказал, что способен восстанавливать и расширять свою ядерную программу после каждой кибератаки, взрыва или убийства. Недавние диверсионные атаки, предположительно совершенные Израилем, также спровоцировали Иран на ответные действия, когда он увеличил уровень обогащения и ограничил мониторинг МАГАТЭ на целевых объектах, что еще больше продвинуло программу страны в тайном направлении.

Наблюдая за снижением аппетита президента Байдена к конфликту, израильские официальные лица пригрозили, что они выйдут за рамки тайных операций и предпримут односторонние военные действия против Ирана, чтобы помешать ему получить ядерное оружие. Однако существуют серьезные сомнения в осуществимости и серьезности этих угроз. Израильские аналитики и бывшие официальные лица, включая бывшего премьер-министра Эхуда Барака, считают, что ни у Израиля, ни у Соединенных Штатов нет какого-либо жизнеспособного плана успешного нанесения военного удара по иранским объектам.

Для сравнения, Иран готовился к тактическим ударам по своей ядерной программе в течение почти двух десятилетий. Иранские объекты разбросаны по всей стране, защищены слоями систем противовоздушной обороны и закопаны под землю. В лучшем случае авиаудар может лишь временно задержать иранскую программу или снизить иранские возможности по обогащению, но такая операция не может полностью уничтожить потенциал страны и ядерное ноу-хау.

Что еще более тревожно с точки зрения администрации Байдена, озабоченной сложным сезоном промежуточных выборов 2022 года, так это то, что Иран, скорее всего, ответит на любой военный удар, что не только дестабилизирует Ближний Восток, но и будет иметь серьезные глобальные последствия в плане нарушения поставок энергоносителей и роста цен на нефть и газ. В то время как администрация Трампа смогла избежать эскалации после ответных действий Ирана против авиабазы Аль-Асад в Ираке, как позже сообщил генерал Центрального командования США Маккензи, у вооруженных сил США был приказ атаковать цели внутри Ирана, если бы в результате иранских ракетных ударов были убиты американские военнослужащие. Поэтому, рассматривая вопрос о военных ударах по Ирану, администрация Байдена должна тщательно взвесить ограниченные преимущества вероятной временной задержки иранской программы против вероятности того, что военные действия против Ирана могут спровоцировать полномасштабный региональный конфликт с разрушительными последствиями для Ближнего Востока.

Директор ЦРУ Уильям Бернс недавно заявил, что разведывательное сообщество США не нашло доказательств, которые указывали бы на то, что верховный лидер Ирана Аятолла Хаменеи принял решение использовать ядерные технологии Ирана в качестве оружия. Действительно, несмотря на их недавние ядерные достижения, иранские лидеры неоднократно заявляли, что в их оборонной стратегии ядерному оружию места нет. Однако убийство генерала Касема Сулеймани и неоднократные израильские диверсионные операции внутри Ирана породили у правящего истеблишмента Ирана ощущение, что нынешние возможности страны не смогли сдержать нападения из-за рубежа. Военный удар по Ирану со стороны Соединенных Штатов или Израиля еще больше активизирует сторонников жесткой линии в Исламской Республике и, следовательно, вынудит режим принять окончательное решение о создании ядерного арсенала в надежде предотвратить любые будущие нападения и обеспечить выживание режима.

Через три года после одностороннего выхода Америки из СВПД в Вашингтоне и Тель-Авиве крепнет консенсус в отношении того, что принятое анти-иранскими ястребами в администрации Трампа решение выйти из этой сделки, было глубокой ошибкой с катастрофическими последствиями. "Выход" США не только не достиг ни одной из заявленных целей, но и привел к расширению Ираном своей ядерной программы до беспрецедентного уровня. У президента Байдена была возможность исправить эту ошибку и вернуться к соблюдению СВПД в первые же месяцы его пребывания в Белом доме. Но он решил подождать и использовать трамповские санкции максимального давления, чтобы заключить "более длительную и прочную" сделку. Вместо заключения более выгодной сделки его задержки привели к тому, что Иран увеличил уровень обогащения и использования современных центрифуг.

Администрации Байдена пора смириться с реальностью того, что существует только один путь к обеспечению нераспространения ядерного оружия в Иране, и он заключается в достижении дипломатического компромисса в Вене - резолюции, устанавливающей четкие ограничения на ядерную программу Тегерана в обмен на эффективное смягчение анти-иранских санкций. Пряник, а не кнут, по-видимому, является единственной разменной монетой, которую должны использовать американские переговорщики для обеспечения устойчивого образа жизни в отношениях с Ираном.

Автор: Биджан Ахмади - Bijan Ahmadi - исполнительный директор и со-основатель Института мира и дипломатии (Institute for Peace & Diplomacy, IPD) - непартийного аналитического центра по международным вопросам, действующего в Канаде и Соединенных Штатах.

Перевод Сергея Духанова.