Все о коронавирусе в Азербайджане

                                                                            Онлайн центр квантового мышления

03.04.2019 14:26

Севиндж Алиева, доктор исторических наук

(по архивным документам)

Процесс распада Российской империи сопровождался национально-освободительной борьбой за независимость на национальных окраинах. На Северном Кавказе в мае 1917 и сентябре 1917 годов прошли съезды народов Северного Кавказа и Дагестана, которые создали правовую и идейную основу для провозглашения Горской республики в мае 1918 года. Приход к власти большевиков вызвал противодействие со стороны национальных лидеров. Стоит отметить, что национальные силы Северного Кавказа наладили связь с демократическими структурами Южного Кавказа, особенно с азербайджанскими лидерами. Деятели Северного Кавказа принимали участие в Закавказском Сейме и вместе с азербайджанскими представителями и через Азербайджан пытались добиться места в общественно-политической жизни региона.

Серьезным испытанием для национально-освободительных сил стала борьба с насаждавшимся режимом большевиков, главной задачей которых был захват власти в Баку и овладение нефтяными ресурсами Апшеронского полуострова.

24 – 29 марта 1918 года побережье Каспийского моря от Баку до Петровска (Махачкала) было захвачено большевиками во главе с временным чрезвычайным комиссаром по делам Кавказа С.Шаумяном. Установление в Баку власти большевиков, затем - поддерживаемого англичанами правительства Центрокаспия и состоявшему при нем генералу Л.Бичерахову (в городе высадились английские войска), сопровождалось всевозможными насилиями над местным мусульманским населением. (АПДУДПАР. Ф. 277. Оп. 2. Д. 79. Л.1, 1об.; Бюллетени диктатуры Центрокаспия и президиума Временного Исполнительного комитета, 8 августа 1918, № 7; Бюллетени диктатуры Центрокаспия и президиума Временного Исполнительного комитета, 16 августа 1918, № 14; Бюллетени диктатуры Центрокаспия и президиума Временного Исполнительного комитета, 7 августа 1918, № 6.)

Надо отметить, что проходящий с Кавказского фронта через Иран отряд войскового старшины Шкуро находился под влиянием экстремистски настроенных дашнаков, которые устроили резню мусульман в Дербенте и Южном Дагестане. В Баку между тем собралось около 8000 вооруженных армян–солдат, вернувшихся с войны. (Байков Б. Воспоминания о революции в Закавказье (1917-1918 гг.)// Архив Русской революции. Т. 9. Берлин: Слово, 1923, с.114.) По воспоминаниям современника тех событий Б. Байкова, «В течение 4 дней в городе был буквально ад… «дашнакцакане» повели наступление на татарские позиции; к ним примкнули и армяне–солдаты, томившиеся уже несколько месяцев в городе и не имевшие возможности, по указанным выше причинам, добраться к себе домой… большевистско–татарское столкновение начинало приобретать характер национального столкновения, причем против татар, кроме большевиков, выступали все большие массы армян. Огонь судовой артиллерии становился все сильнее и разрушительнее; артиллерия большевиков била на выбор; один за другим сносились здания, особенно дорогие в глазах мусульман: большая мечеть Джума, дом мусульманского благотворительного общества, редакция и типография стариннейшей газеты «Каспий» (татарофильской, но выходившей на русском языке), дома богачей татар. Начались пожары. Положение татар все ухудшалось, и, наконец, они дрогнули: начался массовой исход татар из города в окрестности. Несчастное население татарских частей города, бросая имущество на произвол судьбы, спешило уйти из-под убийственного огня артиллерии и пулеметов и скрыться где-нибудь в окрестностях». (Байков Б. Воспоминания о революции в Закавказье…, с.121.)

Между тем горцы отрезали большевикам путь на хлебные районы Северного Кавказа: Кубань и Ставрополье, «так как весь Дагестан был не только определенно настроен против большевиков за их жестокость в отношении мусульман, но из Дагестана доходили тревожные сведения, что оттуда угрожает большевикам первый удар». (Байков Б. Воспоминания о революции в Закавказье…, с.126.)

Надо отметить, что еще в январе 1918 года войска имама Н.Гоцинского заняли Темир-Хан-Шуру, 23 марта освободили Петровск. Газета «Народная власть» сообщала: «В Петровске-Дагестанском произошло столкновение большевиков с мусульманами разогнаны как большевистские войска, так и Советы… Дагестанцы потребовали увода из Петровска большевистских войск и ликвидации Советской власти, указывая на то, что Дагестан, на основании права на самоопределение, отделился от остальной Российской республики и через областной съезд образовал у себя областную власть, которая является единственным хозяином всего Дагестана. Поэтому все остальные власти, по их мнению, власти самочинные, в том числе и власть Советов в городе Петровске, составляющем часть Дагестанской области. Эта власть должна быть ликвидирована. Между прочим, на последнем областном дагестанском съезде победила партия Нажмуддина Гоцинского. Социалистический дагестанский блок получил ничтожное количество голосов. На основании этого дагестанцы потребовали от Петровского Совета рабочих, солдатских депутатов немедленной ликвидации Советской власти. Так как большевики не согласились, произошло сражение. Со стороны дагестанцев принимали участие главным образом Дагестанский полк и Темир-Хан-Шуринская туземная дивизия». (Борьба за установление и упрочение Советской власти в Дагестане. 1917 – 1921. Сборник документов и материалов. М., 1958, с. 86 – 87.)

Часть большевиков, разогнанных имамом Н.Гоцинским, бежала на пароходах в Астрахань, часть по железной дороге в Баку. Там располагался штаб и остатки Туземной дивизии. Они грузились на пароход «Эвелина», отправляющийся на Северный Кавказ. Совнарком под флагом «мусульманской угрозы» произвел переворот, собрал красные части из Дагестана, жаждущие отомстить за свое поражение, привлек полк армянского ополчения Т.Амирова, возвращавшийся через Баку из Ирана, сагитировал канонерки Каспийской флотилии с проэссеровскими экипажами, поднял на нефтепромыслах «красную гвардию», и др. Сначала напали на Туземную дивизию. Затем война пошла по мусульманским кварталам. Их бомбил аэроплан, обстреливала морская артиллерия. Началась резня мирного азербайджанского населения.

Имам Н.Гоцинский не остался в стороне, когда к нему обратились за помощью и из Баку. В Дагестане известие о кровавых событиях, во время которых большевики, объединившиеся с армянскими дашнакскими отрядами, уничтожали мирное азербайджанское население, вызвало бурную реакцию. Впоследствии председатель Совета министров Азербайджанской республики Ф.Х.Хойский в парламенте АДР вспоминал: «Беззащитные азербайджанцы спасались от поголовной резни бегством… в горы Дагестана…». (Азербайджан, 10 декабря (27 ноября) 1918, № 56.) По данным Азербайджанского правительства, в Баку, Шемахе и Губинском уезде было убито сотни тысяч азербайджанцев, а также представители северокавказских народностей, например, лезгины Губинского уезда. В докладе члена Чрезвычайной Следственной Комиссии Новацкого Председателю той же Комиссии о разгроме города Губы и селений Губинского уезда отмечалось: «Установлено, что, в общем, отряд Амазаспа сжег и разгромил в Кубинском уезде 122 мусульманских селения, как то: Дивичи, Саадан, Чархане, Дарязерост, Заглыджан, Алиханлы, Эйнбулаг, Араб Аль-Мамед, Агасыбеклы, Келаны, Заглыджан и др… Разгромом домов, строений, общественных зданий и расхищением движимого имущества и скота отряд Амазаспа причинил жителям названных селений на 58.121,059 руб. убытков». (ГААР, ф. 1061, оп. 1, д. 95, л. 5—8// Из кн. История Азербайджана по документам и публикациям/ Под редакцией академика З.М.Буниятова. Баку: Элм, 1990, с.182-187.) Амазасп говорил губинцам: «Я герой армянского народа и защитник его интересов. Я прислан сюда (в Кубу) с карательным отрядом… Я прислан не для водворения порядка и установления советской власти… мне приказано было уничтожить всех мусульман от берегов моря (Каспийского) до Шах Дага (гора в Дагестане) и жилища ваши сравнять с землей, как это было сделано в Ширване (Шемахе)…». (Геноцид и депортацияазербайджанцев, с. 124// http://files.preslib.az/site/soyqirim/31mart_ru.pdf)

Азербайджанские миллионеры З.Тагиев, М.Нагиев, Ш.Асадуллаев направили телеграммы ко всем мусульманам: «Братьям-мусульманам! Армяне режут мусульман! К дашнакам присоединились большевики! Спасайте братьев мусульман!». В Дагестане состоялось заседание Дагестанского Национального Комитета под председательством Данияла Апашева, зачитавшего телеграмму. Имам Дагестана и Северного Кавказа Н.Гоцинский заявил: «Проблемы азербайджанского народа мы решим булатным кинжалом Базалая». В своем обращении в радиотелеграмме от 2-го (15 апреля) 1918 года к Армянскому Национальному совету Н.Гоцинский угрожал армянам расправой: «После моего скорого приезда надеюсь убедиться в том, - от кого погибли невинные женщины и дети – от большевиков или от армян. Соответствующее наказание будет очень жестокое. Делегатов к Вам не посылаю. Если угодно со мной поговорить, пошлите сами ко мне до моего выезда. Относительно нашего существования на Кавказе вы должны были знать давно. И в будущем вам придется жить только с мусульманами». (Радиотелеграмма от Имама Дагестана Армянскому Национальному Совету от 2 (15) апреля 1918 г.// ЦГАРД. Ф.Р.614. Оп.1. Д.5. Л. 1.)

В Темир-Хан-Шуру – центр Дагестанской Области - за помощью прибыла азербайджанская делегация. На собрании в областном исполкоме присутствовали также видные духовные и общественные деятели Северного Кавказа. Среди них были – председатель, военный врач Темир-Булат Баммат, глава «Джамиат уль-Исламие» кадий Агарахим-Кади, комиссар-шариатист Таджуддин Кади, князь Нухбек Тарковский, лидер Чохских беков полковник Карнаилов, инженер Адиль-Гирей Даидбеков, ученый джадидист Абусуфьян Акаев, социалисты – М.Дахадаев, Дж.Коркмасов, А.Тахо-Годи, Хизроеви др. Все сочувствовали азербайджанцам и требовали оказать помощь братьям-мусульманам. Против выступили социалисты Коркмасов, Дахадаев и Хизроев, которые требовали не вмешиваться в закавказские дела, а идти выручать пастухов, увязших с отарами в районе Кизляра. Исполком поручил Коркмасову вызволение пастухов с баранами и принял решение: «Выступить всему Дагестану против Баку (Бакинской коммуны) и биться до единого человека… Воевать с большевиками и освободить своих братьев-мусульман от них». (Музаев Т. Союз горцев. Русская революция и народы Северного Кавказа, 1917-март 1918 г. М.: Патрия, 2007, с.313.)

Уже тогда, когда в Темир-Хан-Шуре обсуждали план помощи азербайджанцам, местные окружные комитеты самостоятельно направили военную помощь в Баку. Первым ополчение направил Ахтынский окружной Милли-комитет при поддержке комиссара Самурского округа: «По случаю Бакинских событий Самурский округ выступает с крепостными орудиями, - телеграфировал окружной комиссар в областной центр, - прошу экстренно указать, когда и куда выступить». (Музаев Т. Союз горцев. Русская революция и народы Северного Кавказа… с. 313)

По решению областного исполкома на помощь азербайджанцам выступил Дагестанский конный полк под командованием генерала Б.П.Лазарева и полковник Мусалаев. К регулярным частям примкнули мюриды Н.Гоцинского. Перед отбытием дагестанских частей в Баку неожиданно отбыл Махач Дахадаев, предполагалось, что он решил предупредить большевиков о наступлении из Дагестана. По воспоминаниям Б.Байкова, «В это же самое время со стороны Дагестана началось наступление двух Дагестанских конных полков с 3 или 4 орудиями под командой генерала Б.П.Лазарева». (Байков Б. Воспоминания о революции в Закавказье…, с.128.)

Дагестанский облисполком и Дагестанский национальный комитет приняли официальные решения об оказании действенной помощи азербайджанцам. По сообщению генерала М.Халилова, надо было помочь Азербайджану в борьбе с большевиками и для этого направить 5 тысяч человек. Различные влиятельные силы Дагестана единодушно выступили в поддержку братьев-азербайджанцев.

Кроме того, Имам Гоцинский, князья Тарковские и Каплановы собрали в конце марта в Хасавюрте съезд представителей сельских обществ для обсуждения вопроса о походе на Баку в помощь единоверным братьям. Имам Н.Гоцинский в своем выступлении заявил, что в Дагестане он «покончил с большевиками, что-то же надо было сделать с ними и в Хасавюрте, но сейчас ему некогда, так как его зовут в Баку на спасение мусульман.… А когда покончим там с врагами Бога и шариата, - вернемся сюда. Если к этому времени хасавюртовские большевики не откажутся от своих намерений, то мы покончим с ними так же, как и в Дагестане». По пути в Азербайджан к отрядам имама Н.Гоцинского присоединились южные кумыки, табасаранцы и лезгины. (Алиева С.И. Азербайджан и народы Северного Кавказа. Баку, 2010, с. 327; Аликберов Г.А. Победа социалистической революции в Дагестане. Махачкала, 1968, с. 119-120; Süleymanov M. Azərbaycan ordusu. 1918-1920. Bakı, 1998, s.71.) В Баку, по указанию А.Тахо-Годи от имени Исполкома на помощь азербайджанцам направился также отряд под командованием полковника М.Джафарова. В его состав вошли Второй Дагестанский конный полк, одна сотня Первого полка, милиция Джамият уль-Исламие, общей численностью строевых всадников 400 человек и милиции около 100 человек. (Коркмасов А., Доного Х.М. Полковник Магомед Джафаров: Сборник материалов. Махачкала: ИД «Эпоха», 2005, c.106.)

По ходу продвижения дагестанских воинских формирований по направлению к столице Азербайджана, в Губе, Хачмасе и Дивичи к ним примыкали местные национальные военные части. По сообщению полковника М.Джафарова, по дороге из Дербента к ним присоединились 100 добровольцев, а также 600 добровольцев из Самурского и Кюринского округов. Все они продвигались в поездах по железной дороге и не встретили до Хырдалана никаких препятствий, где к ним присоединились азербайджанские стрелки и добровольцы, а также шахсеваны. (Полковник Магомед Джафаров: Сборник материалов/ Отв. Ред. Хаджи Мурад Доного. Махачкала: ИД «Эпоха», 2005, c.107.)

По показаниям большевиков Мирзы Туниева и Егия Арутюняна, город Губа был окружен мюридами Н.Гоцинского. К ним присоединились отряды мусаватистов из Гусаров во главе с полковником Алибековым и князьями Шахлинскими. (Воспоминания большевиков о событиях 1917-1918 гг. в Азербайджане// АПДУДПАР, ф. 268, оп. 23, д. 151, л. 23.)

По воспоминаниям большевика А.Гукасяна, «В начале апреля 1918 года наш отряд Каспийским морем, на трех пароходах торгового флота, в сопровождении двух канонерских лодок Каспийского Военного флота «Карс» и «Ардаган», отправился в Порт-Петровск, где орудовали белогвардейцы во главе с дагестанским Имамом Гоцинским». (Воспоминания А.Гукасяна о революционных событиях в Баку в 1917-1918 гг.// АПДУДПАР, ф. 268, оп. 23, д. 171, л. 4.)

Между тем, отряды имама Н.Гоцинского заняли боевые позиции у станции Хырдалан, находящейся в 10 км от Баку. Здесь к ним присоединились вынужденные отойти за пределы города части Мусульманского корпуса. Итак, два полка дагестанских бойцов численностью около полутора тысяч человек и 1000 человек добровольцев возглавляли полковники М.Джафаров и Д.Мусаев. Общее командование осуществлял русский генерал Лазарев.

7 апреля в ставку командования дагестанских национальных сил прибыла делегация во главе с А.Джапаридзе. Он обратился к дагестанцам с просьбой якобы от имени бакинских мусульман о признании большевистской власти в Баку. Эта миссия успеха не имела. Из доклада П.А.Джапаридзе на чрезвычайном заседании Совета рабочих, солдатских и матросских депутатов Бакинского района о положении на Кавказе от 8 апреля 1918 года следует: «Из Петровска прибыла небольшая сила дагестанцев, которая расположилась около Хырдалан…их около тысячи человек с маленькой артиллерией; к ним пристают группы местных контрреволюционеров». По сообщению комитета революционной обороны Баку от 7 апреля 1918 года, в 12 часов того же дня дагестанские отряды открыли орудийную стрельбу по броневику Исполнительного комитета. Конные и пехотные отряды имама Н.Гоцинского повели наступление в направлении Баладжар и Баку. 7 - 8 апреля у станции Хырдалан произошли ожесточенные бои между отрядами имама Н.Гоцинского и большевиками. 10 апреля 1918 года отряды имама Н.Гоцинского вынуждены были отступить в Дербент. (Большевики в борьбе за победу социалистической революции в Азербайджане. Документы и материалы. 1917 – 1918 гг./ Под ред. З.И. Ибрагимова, М.С. Искендерова. Баку, 1957, c. 338 – 339, 347 – 348; РГАСПИ. Ф.71. Оп.33. Д.1724. K.84; Самурский Н. (Эфендиев). Гражданская война в Дагестане. Махачкала, 1925, Л. 6.) По сообщению комитета революционной обороны города Баку от 7 апреля 1918 года, в 12 часов дня того же дня дагестанские отряды открыли орудийную стрельбу по броневику Исполнительного комитета. (Борьба за установление и упрочение Советской власти в Дагестане…, с. 89 – 92, 94.) По воспоминаниям Б.Байкова, «Дагестанцы не дошли до Баку всего 25- 30 верст. Большевики двинули против них свои лучшие силы (между прочим, матросов) с многочисленной артиллерией. Два орудия у дагестанцев были подбиты, и они начали поспешно отступать». (Борьба за установление и упрочение Советской власти в Дагестане. 1917 – 1921…, с.128.)

По воспоминаниям   «После первого городского сражения на помощь к бакинским мусульманам явились дагестанские войска из Петровска и Шуры. 7 и 8 апреля мы двинулись против них свои войска, и после боев, происходивших верстах в 15-ти за городом (около Хурдалан), противник был разбит и отброшен». (Письма тов. Шаумяна из Баку в Совет Народных Комиссаров РСФСР о положении в Закавказье, 13 апреля 1918 г.// АПДУДПАР. Ф.5. Оп. 1. Д. 21. Л.26.)

Газета «Бакинский рабочий» сообщала следующее: «Ушли дагестанцы из Хурдаланского района, - рассеяны и бывшие с ними банды. Всего организованных дагестанцев было до 1500 чел., не более, но к ним присоединились банды из окрестных селений в несколько тысяч человек. Выясняется, что среди командовавших дагестанцами был некий генерал Лазарев, немало русских офицеров, последние были в роли наводчиков, и, кстати сказать, весьма плохих…». (Борьба за установление и упрочение Советской власти в Дагестане. 1917 – 1921…, с.96-97.) В газете «Бакинский рабочий» сообщалось, что у дагестанцев было «четыре горных орудия, четыре пулемета (кроме того, около 1000 человек горской милиции). Штаб этого отряда в Самуре. Командует начальник штаба полковник Лазарев. Снарядов для орудия у них 180 штук, патронов 30 000. У милиции горцев по 200 патронов на человека…». (Борьба за установление и упрочение Советской власти в Дагестане. 1917 – 1921…, с.97-98.) По показаниям большевиков, «противник упорно отстаивал каждую пядь земли». (Воспоминания большевиков о событиях 1917-1918 гг. в Азербайджане// АПДУДПАР, ф. 268, оп. 23, д. 151, л.23-29.)

По воспоминаниям большевика С.Тер-Габриеляна, «В ходе мартовских событий наш отряд был переброшен в Хурдалан, который был занят дагестанским полком, готовящимся к наступлению на Баку». (Воспоминания С.Тер-Габриеляна о трудовой и революционной деятельности в 1917-1918 гг. // АПДУДПАР, ф. 276, оп. 5, д. 75, л.7.)

20 апреля после ожесточенных боев отряды князя Магалова вынуждены были оставить Аджикабул и отступить по направлению к Кюрдамиру. Бакинский комиссар по военно-морским делам тов. Корганов сообщал, что «в апреле в боях под Хурдаланам разбиты войска дагестанских контр-революционеров, а под Аджи-Кабулом – войска Елисаветпольских беков. Вслед за тем взят город Петровск и Темир-Хан-Шура. Имам Гоцинский бежал и банды его рассеялись. Советские войска заняли Кубу и Дербент. (Доклад Бакинского комиссара по военно-морским делам тов. Корганова в Совет Народных Комиссаров СССР о положении в Закавказском и в Балаканском районе от 22 мая 1918 года// АПДУДПАР, Ф. 276. Оп. 3. Д. 55. л. 1.)

Приход мусульманских отрядов из Северного Кавказа в Баку на помощь азербайджанцам, пострадавшим от дашнакских погромов, имел огромное значение. Несмотря на драматическую ситуацию в самом Дагестане, имам Н.Гоцинский посчитал нужным совершить бросок в Баку на помощь братьям-мусульманам. (Севиндж Алиева. Резня азербайджанцев в Баку в марте 1918 года армянами-дашнаками и большевиками и помощь народов Северного Кавказа братьям-мусульманам// Qarabağ dünən, bu gün və sabah. 12-ci elmi-əməli konfransının materialları toplusu. Bakı, 2013, c. 154-160.)

После боев в Азербайджане и отступления в Дагестан героическая борьба с большевиками продолжилась. Однако лишь с приходом турецких войск Азербайджан и Дагестан оказались спасены от армяно-дашнакского произвола. В Баку установилась власть Правительства АДР, а в Темир-Хан-Шуре – водружен флаг Горской республики.

После боев в Азербайджане и отступления в Дагестан имам Н.Гоцинский продолжил героическую борьбу с большевиками. Между тем, большевики, чтобы привлечь на свою сторону мусульман, 19 апреля 1918 года в воззвании военно-революционного комитета указали, что ВРК «не посягает ни на основы Ислама – Шариата, ни на нравы и обычаи Дагестана, ни на честь и достоинство его и немедленно приступит к организации Духовного управления и Шариатского суда во всем Дагестане».(Нахибашев М.З. Узун-Хаджи Салтинский - общественно-политический и религиозный деятель Дагестана и Чечни. Махачкала: ИД «Эпоха», 2009, с. 62.) Однако обещание это осталось лишь на бумаге. (Только в Чечне шариатские суды действовали и в 1927 году, хотя в соседних местах они были ликвидированы в мае 1924 года. См.: Сулейманова Ш.С. Самоопределение народов Северного Кавказа в процессе трансформации российской государственности: историко-политический анализ. М.: РАГС, 2010, с.230-231.)

Дело в том, что в ночь на 20 апреля большевистский десант высадился около города Петровска и повел наступление на город. Красные взяли Петровск. Через день туда подошли корабли с десантом из Астрахани. Взятие Петровска оправдывалось необходимостью возобновить доставку хлеба из Астрахани и восстановить сообщение с Северным Кавказом. Имам Н.Гоцинский бросил на освобождение Петровска под знаменем джихада десятки тысяч горцев, вооруженных одними саблями и кинжалами. Их встретили пулеметным огнем, залпами корабельной и полевой артиллерии. Отряды имама Н.Гоцинского расположились в селениях Ишкарты и Каранай. Они стали готовиться к освобождению Темир-Хан-Шуры. Так, в середине мая 1918 года в Гунибе объединились вооруженные отряды имама Н.Гоцинского, шейха Узун-Хаджи, отряды полковника Алиханова и Мусалаева, князей Тарковских, Капланова, и др. Они решили начать наступление на Темир-Хан-Шуру в трех направлениях – Араканском (центральное направление), Кази-Кумухско-Цудахарском и Чир-Юртовском. Отряды шейха Узун-Хаджи заняли Кази-Кумух. Отряды полковников Мусалаева и Джафарова были разбиты в районе Чиркей. (Воспоминания А.Гукасяна о революционных событиях в Баку в 1917-1918 гг.// АПДУДПАР, ф. 268, оп. 23, д. 171, л. 3-5; Вагабов. Партиз. Движ., с. 15 – 18; Вагабов. Дружба, с. 89.)

По показаниям современника событий большевика Б.Кочарова, Н.Гоцинский закрыл дорогу на Северный Кавказ: «Через Дагестан в Баку не проходил ни один поезд. Банда Имама Гоцинского (он считался среди дагестанских мусульман-националистов вождем) во многих местах разобрала полотно железной дороги к Баку». (Воспоминания б.тов комиссара по формированию Кавказской Красной армии Военно-революционного Комитета г.Баку, участника Бакинской Коммуны и Красной Гвардии, члена КПСС с февраля 1917 г. Б.С.Кочарова (Кочарьянц)// АПДУДПАР, ф. 268, оп. 23, д. 370, л. 11.) Это помогло германо-турецким войскам, а также Кавказской Исламской армии (дикая дивизия) отвоевать у Кавказской Красной Армии большевиков, оказавшихся в блокаде, азербайджанские районы и подойти к Баку. (Воспоминания б.тов комиссара по формированию Кавказской Красной армии Военно-революционного Комитета г.Баку, участника Бакинской Коммуны и Красной Гвардии, члена КПСС с февраля 1917 г. Б.С.Кочарова (Кочарьянц)// АПДУДПАР, ф. 268, оп. 23, д. 370, л. 11-15.) Борьба за Баку имело стратегическое и экономическое значение. Советское руководство дело все возможное, чтобы взять нефтяной Баку. По оценке Садовского, «В ряде других городов, над которыми большевики проделывают свои эксперименты, Баку занимает совершенно особое место. Баку является центром нашей промышленности. Баку освещает и отапливает всю Россию. В политическом же отношении он является единственным городом, после которого к туркам неизбежно должен будет перейти весь Кавказ. Но с другой стороны, Баку необходим также и германо-туркам. Он им даст нефтяные продукты всех видов, по которым они так истосковались: он им откроет пусть в Туркестан, Афганистан и другие места». (Баку и текущий момент (доклады Садовского и Амолло). 23 августа в Зале Исполнительного Комитета состоялись доклады о Баку и текущем моменте т.т. Садовского и Амолло. Доклад т. Садовского// АПДУДПАР. Ф.303. Оп.1. Д.18. Л. 52.)

19 июня на помощь имаму Н.Гоцинскому вновь выступили отряды шейха Узун Хаджи. Чеченские национальные военные формирования перешли в наступление на Аркасском фронте. Бойцы имама Н.Гоцинского и Узун Хаджи взяли Кадар и подошли к селению Доргели. К концу июня 1918 года отряд полковника Арацханова подошел к а. Эрпели. Но вскоре отряды Гоцинского и Арацханова были оттеснены на Хунзахское плато. После ожесточенных боев с красными имаму Н.Гоцинскому пришлось уйти в горы, оставив также Темир-Хан-Шуру. Войска имама Н.Гоцинского, потеряв свыше ста человек убитыми, три орудия, отступили в горы. Большевики требовали разоружения «дагестанских полков и милиции Гоцинского с выдачей оружия в следующем количестве: три с половиной тысячи 3-линейных винтовок, тысяча пятьсот бердан, десять пулеметов, сто тысяч патронов, десять орудий и весь запас снарядов». (Большевики в борьбе… с. 391 – 392; Волхонский М., Муханов В. По следам Азербайджанской Демократической Республики. М.: Европа, 2007, с. 79, 81, 83; Дарабади П.Г. Военные проблемы политической истории Азербайджана начала ХХ века. Баку, 1991, с. 109; Самурский Н. (Эфендиев). Гражданская война в Дагестане. Махачкала, 1925, с.7.)

В горах имам Н.Гоцинский совместно с турецкими военными частями продолжил борьбу против большевиков. Надо отметить, что до августа 1918 года большевики не руководили на Тереке, а только лавировали между враждующими сторонами. (Ратгаузер Я.А. К истории гражданской войны на Тереке. Баку, 1928, с. 99.)

Имам Н.Гоцинский до конца своей жизни защищал интересы мусульман. Эта его принципиальная позиция проявилась в период оккупации Северного Кавказа большевиками. Совместно со Штабом турецких войск во главе с полковником Исмаилом Хаки беем национальные отряды имама Н.Гоцинского вели непримиримую борьбу за освобождение Дагестана от большевиков. (Коркмасов А., Доного Х.М. Полковник Магомед Джафаров…, с. 128-133.)

Упорная борьба с большевиками со стороны имама Н.Гоцинского повлияла на то, что ситуация в Дагестане оставалась напряженной, власть большевиков была номинальной и очень хрупкой. После того как части Мусульманского корпуса и турецких воинских частей освободили от большевиков и дашнаков Азербайджан, они пришли на помощь горцам Дагестана.

Так, 9 (10) октября турецкие и азербайджанские войска (Мусульманский корпус) заняли Дербент, 23 (12) октября в присутствии нескольких тысяч человек на здании, где размещалось Горское Правительство (А.Чермоев, И.Гайдаров и др.) был поднят флаг Республики Горских народов Кавказа Северного Кавказа. По словам П.Коцева, «народ и добровольцы принесли торжественную присягу до последнего человека защищать молодую республику». (Рукописный фонд Института ИАЭ ДНЦ РАН. Ф.2. Оп.2 Д.60. Л. 103-105// Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917-1918 гг.), Горская республика (1918-1920 гг.) (Документы и материалы). Махачкала, 1994, с. 166.) Петровск переименовали в Шамилькала. Имам Н.Гоцинский вошел в состав Горского Правительства. Азербайджано-турецкие войска, пополненные представителями местных народностей Дагестана, заняли побережье между Дербентом и Петровском. 7 ноября был взят Петровск и таким образом территория Дагестана и Чечни освободилась от большевиков, власть перешла к Горскому правительству.

Без сомнения, мусульманский фактор в досоветский период играл огромную роль. Народы Дагестана с сочувствием и искренним участием отнеслись к призывам прийти на помощь братьям мусульманам в Баку. Самые разные социально-политические силы Дагестана восприняли бесчинства, совершаемые большевиками и дашнаками в отношении азербайджанцев как собственную боль. Пока велась переписка турецкого командования и шло продвижение турецких войск, ближайшие соседи пришли первыми и смогли повлиять на большевиков, показать, что у азербайджанцев есть союзники и есть сила, которая выступает против того, что творилось в регионе. Это имело большое значение. Несмотря на то, что дагестанцы не могли противостоять противнику, но их дух и действия имели как моральное, так и политическое значение. В самом Дагестане мусульмане пострадали от рук дашнаков и бичераховцев в августе-ноябре 1918 года. Как видим, избавление пришло благодаря освободительной миссии Кавказской исламской армии, в состав которой входили как турецкие, так и азербайджанские воины. И в дальнейшем Азербайджанское правительство оказывало финансовую, дипломатическую, военную помощь братьям-дагестанцам, неоднократно напоминая о самоотверженном подвиге дагестанцев в апреле 1918 года на заседаниях Парламента АДР.

Список использованной литературы

  1. АПДУДПАР. Ф. 277. Оп. 2. Д. 79. Л.1, 1об.
  2. Бюллетени диктатуры Центрокаспия и президиума Временного Исполнительного комитета, 8 августа 1918, № 7.
  3. Бюллетени диктатуры Центрокаспия и президиума Временного Исполнительного комитета, 16 августа 1918, № 14.
  4. Бюллетени диктатуры Центрокаспия и президиума Временного Исполнительного комитета, 7 августа 1918, № 6.
  5. Байков Б. Воспоминания о революции в Закавказье (1917-1918 гг.)// Архив Русской революции. Т. 9. Берлин: Слово, 1923.
  6. Борьба за установление и упрочение Советской власти в Дагестане. 1917 – 1921. Сборник документов и материалов. М., 1958.
  7. Азербайджан, 10 декабря (27 ноября) 1918, № 56.
  8. ГААР, ф. 1061, оп. 1, д. 95, л. 5—8// Из кн. История Азербайджана по документам и публикациям/ Под редакцией академика З.М.Буниятова. Баку: Элм, 1990.
  9. Геноцид и депортация азербайджанцев http://files.preslib.az/site/soyqirim/31mart_ru.pdf
  10. Радиотелеграмма от Имама Дагестана Армянскому Национальному Совету от 2 (15) апреля 1918 г.// ЦГАРД. Ф.Р.614. Оп.1. Д.5. Л. 1.
  11. Музаев Т. Союз горцев. Русская революция и народы Северного Кавказа, 1917-март 1918 г. М.: Патрия, 2007.
  12. Алиева С.И. Азербайджан и народы Северного Кавказа. Баку, 2010.
  13. Аликберов Г.А. Победа социалистической революции в Дагестане. Махачкала, 1968.
  14. Süleymanov M. Azərbaycan ordusu. 1918-1920. Bakı, 1998.
  15. Коркмасов А., Доного Х.М. Полковник Магомед Джафаров: Сборник материалов. Махачкала: ИД «Эпоха», 2005.
  16. Полковник Магомед Джафаров: Сборник материалов/ Отв. Ред. Хаджи Мурад Доного. Махачкала: ИД «Эпоха», 2005.
  17. Воспоминания большевиков о событиях 1917-1918 гг. в Азербайджане// АПДУДПАР, ф. 268, оп. 23, д. 151.
  18. Воспоминания А.Гукасяна о революционных событиях в Баку в 1917-1918 гг.// АПДУДПАР, ф. 268, оп. 23, д. 171.
  19. Большевики в борьбе за победу социалистической революции в Азербайджане. Документы и материалы. 1917 – 1918 гг./ Под ред. З.И. Ибрагимова, М.С. Искендерова. Баку, 1957.
  20. РГАСПИ. Ф.71. Оп.33. Д.1724. K.84.
  21. Самурский Н. (Эфендиев). Гражданская война в Дагестане. Махачкала, 1925.
  22. Письма тов. Шаумяна из Баку в Совет Народных Комиссаров РСФСР о положении в Закавказье, 13 апреля 1918 г.// АПДУДПАР. Ф.5. Оп. 1. Д. 21.
  23. Воспоминания С.Тер-Габриеляна о трудовой и революционной деятельности в 1917-1918 гг. // АПДУДПАР, ф. 276, оп. 5, д. 75.
  24. Доклад Бакинского комиссара по военно-морским делам тов. Корганова в Совет Народных Комиссаров СССР о положении в Закавказском и в Балаканском районе от 22 мая 1918 года// АПДУДПАР, Ф. 276. Оп. 3. Д. 55.
  25. Севиндж Алиева. Резня азербайджанцев в Баку в марте 1918 года армянами-дашнаками и большевиками и помощь народов Северного Кавказа братьям-мусульманам// Qarabağ dünən, bu gün və sabah. 12-ci elmi-əməli konfransının materialları toplusu. Bakı, 2013.
  26. Нахибашев М.З. Узун-Хаджи Салтинский - общественно-политический и религиозный деятель Дагестана и Чечни. Махачкала: ИД «Эпоха», 2009.
  27. Только в Чечне шариатские суды действовали и в 1927 году, хотя в соседних местах они были ликвидированы в мае 1924 года. См.: Сулейманова Ш.С. Самоопределение народов Северного Кавказа в процессе трансформации российской государственности: историко-политический анализ. М.: РАГС, 2010.
  28. Воспоминания А.Гукасяна о революционных событиях в Баку в 1917-1918 гг.// АПДУДПАР, ф. 268, оп. 23, д. 171.
  29. Вагабов М.В. Дружба, закаленная в боях. Из истории совместной борьбы трудящихся за установление советской власти в Дагестане. Махачкала: Даг. кн. изд., 1966.
  30. Вагабов М.В. Партизанское движение в Дагестане. Махачкала, 1959.
  31. Воспоминания б.тов комиссара по формированию Кавказской Красной армии Военно-революционного Комитета г.Баку, участника Бакинской Коммуны и Красной Гвардии, члена КПСС с февраля 1917 г. Б.С.Кочарова (Кочарьянц)// АПДУДПАР, ф. 268, оп. 23, д. 370.
  32. Баку и текущий момент (доклады Садовского и Амолло). 23 августа в Зале Исполнительного Комитета состоялись доклады о Баку и текущем моменте т.т. Садовского и Амолло. Доклад т. Садовского// АПДУДПАР. Ф.303. Оп.1. Д.18.
  33. Волхонский М., Муханов В. По следам Азербайджанской Демократической Республики. М.: Европа, 2007.
  34. Дарабади П.Г. Военные проблемы политической истории Азербайджана начала ХХ века. Баку, 1991.
  35. Самурский Н. (Эфендиев). Гражданская война в Дагестане. Махачкала, 1925.
  36. Ратгаузер Я.А. К истории гражданской войны на Тереке. Баку, 1928.
  37. Рукописный фонд Института ИАЭ ДНЦ РАН. Ф.2. Оп.2 Д.60. Л. 103-105// Союз объединенных горцев Северного Кавказа и Дагестана (1917-1918 гг.), Горская республика (1918-1920 гг.) (Документы и материалы). Махачкала, 1994.
11.07.2017 09:32

Вышла в всет книга доктора исторических наук ,  заведующего отделом «Азербайджано-Российских отношений» Института Истории им.А.А.Бакиханова НАН Азербайджана Севиндж Исрафиль кызы  Алиевой "Азербайджанская Демократическая Республика и государственные образования Северного Кавказа (Горская Республика. Северо-Кавказское эмиратство. Имамат Гоцинского) в 1918 – 1920 годы. "

Существующие с 1918 по 1920-е годы на Северном Кавказе независимые государственные образования: Союз объединенных горцев Северного Кавказа, именовавшийся позже Горской республикой, Северо-Кавказское эмиратство шейха Узун-Хаджи, а также попытки создания Н. Гоцинским имамата – пользовались поддержкой Азербайджана. Эта тема исследована в очередной монографии д.и.н. Севиндж Алиевой. На основании обширных архивных источников автор проследила тесные взаимосвязи, сотрудничество между Азербайджанской Демократической Республикой и мусульманскими по своему составу государственными образованиями Северного Кавказа, исследовала идеи и планы их объединения с АДР, партнерство и помощь со стороны правительства и общественности Азербайджана борьбе северокавказских народов за свою независимость.

            Севиндж Алиева долгие годы изучает историю взаимоотношений Азербайджана и народов Северного Кавказа. В это монографии она особо выделила период 1918-1920 годов. Накануне 100-летия Азербайджанской Республики эта монография Севиндж Алиевой выходит за рамки собственно нашей Республики и повествует о сложной и драматической истории, пронизанной борьбой народов за право на победу демократических свобод, мир и самостоятельное существование

            Книга издана под грифом ЮЖНО-РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ УПРАВЛЕНИЯ – ФИЛИАЛ

РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА И ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ ПРИ ПРЕЗИДЕНТЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ. ЦЕНТР ПРАВОВЫХ ИССЛЕДОВАНИЙ.

Очередная монография вышла при поддержке ректора Центра правовых исследований ЮРИУ – Ф РАНХ и ГС при Президенте Российской Федерации д.ю.н., проф. Д.Ю.Шапсугова, который является автором научно-исследовательского проекта «Государство и право народов Кавказа».

Как выразился сам проф. Д.Ю.Шапсугов в Предисловии книги Севиндж Алиевой: «По сложившимся обстоятельствам этот проект открывает монография доктора исторических наук, профессора, зав.отделом института истории Национальной Академии наук Азербайджана Севиндж Алиевой,п освященной до сих пор остающемуся малоизученноым, или не ставшим известным по разным причинам, опыт совместного строительства государств, государственных образований, правовых систем на Кавказе в 1917-1920 г., привычно трактовавшийся официальной советской властью и советской исторической наукой как сплошное победоносное шествие советской власти на Кавказе….».

            В приложении монографии даны документы по теме взаимоотношений и сотрудничества Азербайджанской Демократической Республики с государственными образованиями Северного Кавказа 1918-1920 годов.

            22 июня 2017 года в Кабардино-Балкарском государственном университете (г.Нальчик, Кабардино-Балкарская Республика) в рамках международной научно-практической конференции «Полиэтнические государства и нормативно-юридические системы народов Кавказа: понятие, разновидности, историческое значение для формирования национальных государств» (Нальчик-Ростов-на-Дону, 22-23 июня 2017 г.) состоялась презентация монография д.и.н. Севиндж Алиевой.

            По словам автора, «После октября 1917 года передовые представители Кавказского региона приняли самое активное участие в формировании самостоятельных политических субъектов на Южном и Северном Кавказе. На протяжении 1918 – 1920-х годов на Кавказе появились независимые государственные образования, которые провозгласили отделение от России, защищали свою территориальную целостность, суверенность и при этом тяготели к сближению друг с другом, вынашивая проекты объединения. Ход истории показал, что с самого начала идея объединения кавказских государств заинтересовала Азербайджанскую Республику, Грузинскую Республику и Горскую Республику. Они скрепили отношения друг с другом договорами о сотрудничестве и взаимопомощи. Автор исследовала историю взаимоотношений Азербайджанской Республики и Горской Республики, показала помощь Правительства и населения Азербайджанской Республики народам Горской Республики в период белогвардейской интервенции и борьбы горцев за свою независимость. Выявлены сюжеты безвозмездной гуманитарной и военной помощи, оказываемой со стороны Правительства и общественности АДР национально-освободительному движению на Северном Кавказе и мирному населению Дагестана. Подвергнуты детальному исследованию проекты объединения АДР и Горской Республики.

Книга издана в Ростове-на-Дону, издательстве  - Альтаир, в 2017. 408 с.

24.11.2016 11:14

Алиева Севиндж Исрафил гызы (г. Баку)

доктор исторических наук, зав.отделом

«История азербайджано-российских отношений»

Института Истории Национальной Академии наук Азербайджана

a.sevemin.[email protected]mail.ru

Аннотация

Тюркский язык долгое время являлся наиболее распространенным средством общения у народов Кавказа (огузы, хазары, печенеги, кыпчаки, Золотая Орда, Крымское ханство). Тюркский язык (азербайджанский язык) приобрел значение лингва-франка для народов Северного Кавказа в дороссийский период. В период существования на Кавказе Азербайджанской Демократической Республики (1918-1920) язык азербайджанских тюрков стал государственным и влияние его на Северный Кавказ еще более упрочилось. В царское время русский язык постепенно применяется и распространяется на Северном Кавказе. Но лишь в советский период утверждаются позиции русского языка, вытеснившего тюркский язык из сферы образования, делопроизводства и общения.

Ключевые слова: тюркский язык, Северный Кавказ, азербайджанский язык, русский язык, лингва-франка

Тюркский язык издавна являлся распространенным средством общения у народов мусульманского Кавказа. Топонимия Северного Кавказа, этнические названия Северного Кавказа в источниках дороссийского периода даются сквозь призму тюркских языков. В местах исторического проживания даже не тюркских народов (чеченцев, кабардинцев и т.д.) огромен удельный вес тюркских названий. Надо признать, что Кавказ с древних времен тесно связан с народами тюркского мира. По Кавказу – мировому пути сообщения - тюркские кочевые племена проникали на территорию бассейна Средиземного моря (гунны, огуры, сабиры, авары, oгузы, куманы, сельджуки, печенеги, кыпчаки).

            Тюркский язык в XIвеке был языком тюркских племен печенегов и кыпчаков [Гадло, 1979, с.22; Плетнева, 1982, с.60-61]. С 1222 – 1223 годов на Кавказе появились вестники татаро-монголов, подчинившие в 1231 – 1240 годы Южный Кавказ. В управляемых монголами государствах основное население представляли тюркоязычные племена и народности [Алиева, 2010, с. 8-10]. По оценке С.А. Плетневой, на первом этапе формируются единая общая культура, единое мировоззрение (религия)  и единый язык. На втором, появляются общие этнические черты, главные из которых – культура и язык. Появление союзов и объединений политических образований способствовали сложению в степях этнических общностей, которые считаются прообразами будущих народов. Единство этнической общности определялось прежде всего общим языком [Плетнева, 1982, с.40, 62, 72-73].

            С распадом мощного тюркского государства Золотой Орды появились тюркские государства: ханства - Астраханское (60-е годы XV века), Крымское (с 1443 года), Казанское (с 1436 года), Казахское (с середины XV века), Сибирское ханство (со второй половины XV века), а также Большая Орда (со второй половины XV века), Ногайская Орда (с конца XIV века) и государство Абулхайр хана. В дальнейшем на территории Кавказа возникали различные государственные образования тюрков: Кара-Коюнлу и Ак-Коюнлу. В середине XV века на Южном Кавказе усилилась Османская империя.

Тюрки коренным образом повлияли на ход военно-политической и экономической истории Кавказа и этнолингвистические характеристики многих народов этого региона.

На Северном Кавказе проживает значительное число представителей тюркских народов: азербайджанцы, кумыки, карачаевцы, балкарцы, ногайцы, поволжские татары, казанские татары, крымские татары, башкиры, казахи, ставропольские туркмены, ахыскинские турки,тюркоязычные  греки-урумы, и др. Из них четыре народа (кумыки, карачаевцы, балкарцы и ногайцы) являются коренным населением Северного Кавказа. Остальные тюркские народности испытали на себе те же исторические события, как и другие народы региона. Это придает им полное право относиться к тюркским народам Кавказского региона.

Существенные изменения в истории народов, в том числе тюркских, произошли в конце 1980-х - начале 1990-х годов. Статус государственного языка в РФ наряду с русским получили 31 титульных народов России, в том числе 10 тюркских языков: алтайский, башкирский, карачаево-балкарский, кумыкский, ногайский, татарский, тувинский, хакасский, чувашский и якутский. Этот закон повлиял на развитие тюркских языков, применение их в системе образования, культурных сферах жизнедеятельности, в СМИ, в трудовой деятельности, и т.д. Однако, по оценке выдающегося тюрколога, доктора филологических наук, профессора А.Баскакова, некоторые тюркские языки, например, карачаево-балкарский, кумыкских, ногайский, и другие, хотя и имеют статус государственного, но из-за «относительной немногочисленности носителей и недостаточности высокого уровня структурного развития» не могут в должной мере применяться в сфере образования и квалифицированной трудовой деятельности. По мнению А.Баскакова, «альтернативой трайболизации тюркских народов может стать интеграция малочисленных тюркских этносов и субэтнических групп в близкородственные народы с развитыми письменными языками и социокультурной инфраструктурой - системой образования, СМИ, с сетью учреждений культуры» [Баскаков].

По арабским источникам X-XII веков, в Дербенте и прилегающих окрестностях говорили на тюркском языке. Известный историк начала XIX века Семен Броневский писал, что «татарские поколения, укоренившиеся в Кавказе с половины XIII до исхода XV столетия оставили явные знаки своего господствования в языке и нравах» [Броневский, 1823, с. 442-443; Путешествие Абу Хамида…, с. 26].

И в последующем татарский язык был «повсюду употребляемый». В последующем в Дербенте, Шемахе и Баку в школах преподавали арабский язык и фарси. Городские жители и грамотные чиновники говорили на фарси. Но общенародным языком всегда был татарский или азербайджанский язык. По сообщению С.Броневского, черкесы, не имевшие своей письменности, писали арабскими буквами (как и остальные народы Северного Кавказа), «татарским наречием, называемым тюркю, которое весьма употребительно у черкесов». С.Броневский отмечал, что кубачинцы употребляли арабский шрифт для написания «турецкого, татарского и собственно своего языка». Он также зафиксировал, что табасаранцев причисляли к дагестанским азербайджанцам (татарам), потому что они говорили «испорченным татарским и лезгинским наречием» [Броневский, 1828, с. 140, 459-460, 323-324, 347].

Путники, путешественники, торговцы, послы, благодаря знанию тюркского языка могли общаться с представителями полиэтничного Кавказа. Разноэтничные и разноязычные народы Дагестана применяли в общении друг с другом именно тюркский язык. Это обусловлено их историческими связями с азербайджанскими тюрками и нахождением долгое время в одном цивилизационном поле. Распространение азербайджанского языка среди народов Северного Кавказа связано с историей взаимоотношений народов современного Северного Кавказа и азербайджанскими тюрками, начиная с древнейших времен. Проникнув с севера через Дербентский и Аланский проходы на территорию Азербайджана (Аран, Ширван, Муган) тюркские и кавказские племена взаимодействовали с местным населением, передавая и заимствуя культурные и этнические особенности [Алиева, 2009, с. 30-37].

            К началу XVIII века Азербайджанские земли, благодаря своему торгово-транзитному значению, стали ядром, притягивающим к себе близлежащие мусульманские, тюркские и кавказские народности. В первую очередь, это влияние проявлялось в отношении народов современного Северного Кавказа: кумыков и других многочисленных народов Дагестана, а также чеченцев, кабардинцев, осетин и пр. Территория Северного Кавказа в дороссийский период находилась в зоне экономического и политического влияния Азербайджанских политических образований. Экономические трудности и необходимость дополнительного заработка вынуждали представителей народов Северного Кавказа, как в одиночку, так и группами, устремляться на Южный Кавказ на сельскохозяйственные работы и наниматься на военную службу к азербайджанским ханам, в пограничные турецкие пашалыки и в Иран [Мамбетов, 1989, с. 58]. В то же время нередко представители народов Северного Кавказа, переселяясь на территорию Северо-Западного Азербайджана, образовывали совместные поселения с местными азербайджанцами.

По единодушному определению исследователей и современников, в целом по Дагестану, а в основном в Южном Дагестане на тюркском (азербайджанском) языке помимо собственно азербайджанских тюрков – коренного населения этого региона, общались и разговаривали также местные табасаранцы, лезгины, даргинцы и лакцы. О распространении и роли азербайджанского языка в Дагестане сообщали Д.Свечин, Н.К.Зейдлиц, Беккер, П.К.Услар, К.Ф. Ганн, А.М.Дирр, и др. [Дирр, 1909, с. 549; Услар, 1881, с. 72, 98]. Как известно, историк XIX века Гасан Алкадари написал свое знаменитое сочинение «Асари Дагестан» на азербайджанском языке [Османов, 2006, с. 4].

Еще в позднее средневековье и новое время российский двор переписывался с владельцами Северного Кавказа на тюркском языке, который служил также для написания грамот и других документов [Алексеева, 1991, с. 73]. Тюркский язык служил на Кавказе межэтническим средством общения. По свидетельству лингвиста-ориенталиста Ю.Клапрота, путешествовавшего по Кавказу в 1807-1808 годы, «татарский язык, как и во всей Западной Азии, широко распространен по Кавказу; его понимают как черкесы и осетины, так и чеченцы и лезгины» [Клапрот, 1967, с. 108]. По оценке Семена Броневского, «Татары (читай «азербайджанцы» – С.А.) оставили в Кавказе неизмеримую память своего господствования в языке, которая и до ныне в общем употреблении у всех почти Кавказских жителей» [Броневский, 1828, с.227].

По данным З.Джавадовой, к началу XIX века 2/3 населения Джаро-Белоканского региона Азербайджана были тюркоязычными. На тюркском языке говорили жители селений Чобанкол, Кеймур, Базар, Алмалы, Ляляли, Гёйлер, Бояхмедли, Бёюк Лахыдж, Кичик Лахыдж, Кюрдемир и др. [Cavadova, 1999, 257-258].

Даже у чеченцев на правобережье Терека было множество деревень с тюркским названием: Каш-Гельды, Курчи-аул, Науруз-аул, Нуим-берди, Ойсунгур, Истесу (400 дворов) под общим названием Алты-качалык («шесть деревень»). По материалам С.Броневского они были основаны аксаевскими владельцами (кумыками) [Броневский, 1828, с. 175-176].

А.А.Бестужев-Марлинский в одном из своих сочинений, вышедшем под называнием «Красное покрывало», отмечал, что с азербайджанским языком, «как с французским в Европе, можно из конца в конец пройти всю Азию» [Марлинский, 1976, с.272].

По материалам А.А.Бакиханова, «четыре деревни табасаранские – Магарты, Маграга, Хучни и Чирах, все магалы Улуч и Терекеме, по обеим сторонам Дербента, равно и как сам город, магалы Тип, Мюскюр, Шабран, город Кудиал (Куба) и остальные магалы Ширванские с Сальяном, шесть деревень бакинских терекеме и весь уезд Шекинский говорят на языке тюрки…» [Бакиханов, 1991, с. 24-25; Гаджиева, 1999, с. 8-9, 22-24; Русско-дагестанские отношения…, 1988, с. 86].

В первой половине XIX века на Северном Кавказе многие национальные общественные деятели и просветители одинаково прекрасно владели своим собственным родным языком, а также тюркским, русским, турецким, арабским и персидским языками. Например, хаджи Мухаммед Шарданов- секретарь Верхнего Моздокского пограничного суда, его сын Якуб, лидер шариатского движения в Кабарде Адиль Гирей Атажукин [Туганов, 1998, с. 8-9]. Один из авторов ХIX века писал: «С введением магометанства черкесы пишут на своем языке арабскими буквами. Один из узденей, занимающийся разным торгом на Горячих Водах, известный всем приезжим Шора, намеревался представить правительству … успел выучить – сколько можно в здешнем краю – пяти языкам, кроме природного: арабскому, который по справедливости считается на Востоке не только священным, но и ученым; татарскому, или турецкому, который от древнего монгольского владычества, не менее от  позднейшего распространения суннитского вероисповедания, в таком же общем употреблении между кавказскими племенами, в каком теперь французский язык в Европе; абазинскому, в котором вопреки некоторым ученым не находит кабардинский филолог никакого сходства с черкесским; персидскому и русскому. Один из них стали ему известны в школе кумыцкой, заведенной в деревне Эндери…» [Нечаев, 2001, с. 103-104].

Российская администрация в Дагестане по началу до распространения русского языка и даже еще в 1930-е годы пользовалась услугами переводчиков-азербайджанцев или людей, знающих азербайджанский язык,  как наиболее распространенный на Кавказе. Распространение азербайджанского языка в целом в Дагестане, не только в районах, приграничных с этнической территорией азербайджанцев в Южном Дагестане, обусловлено ходом исторических процессов, торгово-экономических и культурных взаимосвязях. Азербайджанский язык являлся средством общения народностей лезгинской группы, части аварцев, лакцев, татов и др. [Алиева, 2008, с. 162-169].

По результатам исследования академика В.В.Бартольда, на прибрежной равнине Дагестана «говорили большей частью по-тюркски, в Дербенте и вокруг него – на азербайджанско-турецком языке, а в северных районах – на западнотюркских диалектах кумыков и ногайцев». В.В.Бартольд отмечал, что «сейчас (т.е. в его время – А.С.) повсеместно получает перевес азербайджанский язык как письменный» [Бартольд, 1965, с. 417].

О значительной роли тюркского языка как основного средства общения на Кавказе, свидетельствует и использование тюркских – ногайского и кумыкского языков у народов Северного Кавказа [Волкова, 1989, с. 207].

Многие исследователи сошлись во мнении о «внушительной доле тюркизмов в лезгинском (языках лезгинской группы), даргинском, лакском и других языках» [Алексеева, 1964, с. 160; Гаджиева, 1958, с. 113; Ризаханова, с. 7].

Исследователи выделяли несколько этноконтальных зон на Северо-Восточном Кавказе, в частности, даргино (кайтаго)-азербайджанскую, лезгино-азербайджанскую (дагестанские азербайджанцы), табасарано-азербайджанскую, азербайджано-татскую, а также межрегиональную цахуро-рутуло-лезгино-азербайджанскую зону и др. Так, по результатам исследования Г.А.Сергеевой, азербайджанский язык был широко распространен среди жителей современного Дагестана и у некоторых из них, например, табасаранцев, рутульцев, и др. получил роль второго языка, а у татов – и вовсе вытеснил родной язык. Так, в Дербентском районе в с. Рукель таты говорили только на азербайджанском языке, а с. Митаги на двух языках: азербайджанском и татском, а в с. Гимейди жители только двух кварталов помнили татский язык. В цахуро-рутуло-лезгино-азербайджанской контактной зоне на азербайджанском языке как традиционном языке общения всех народов лезгинской группы говорили все. По материалам Г.А.Сергеевой, цахуры даже в кругу семьи говорили на азербайджанском языке, а рутульцы легко переходили на него в кругу лезгин и цахур. Этнические группы будугцев, хыналыгцев и крызов, живущие в Азербайджане, издавна пользуются азербайджанским литературным языком [Сергеева, 1989, с. 102, 127].

По оценке дагестанских исследователей, у табасаранцев в названиях одежды было много заимствований из тюркских языков. На северных табасаранцев оказала влияние и азербайджанская кухня. Заимствования заметны в употреблении ряда блюд: «долма», «бозбаш», «довга», «пити», и др. Между табасаранцами и азербайджанцами заключались межнациональные браки. На основании долговременных и устойчивых экономических и культурных связей с азербайджанцами, табасаранцы заимствовали также некоторые обычаи. Так, приветствуя гостя, они по-азербайджански говорили и говорят: «Хошгельди!» (Добро пожаловать!) [Булатов, Гашимов, Сефербеков, 2004, с. 107, 111, 129, 142, 192, 194].

Азербайджанский язык преобладал в восточной части этнической территории лезгин: в восточной оконечности нынешних Касумкентского и Магаррамкентского районов, примыкающих к территории дагестанских азербайджанцев (сел.Белиджи, Нюгди, Рубас и др.). Практически все лезгины знали (да и ныне знают) азербайджанский язык. По оценке Г.А.Сергеевой, «укреплению позиций азербайджанского языка среди лезгин Дагестана способствовали и их устойчивые контакты (экономические, семейно-бытовые) с населением Северного Азербайджана» [Сергеева, 1989, с. 104-105, 107]. По ее исследованиям, в табасарано-азербайджанской зоне азербайджанский язык завоевал настолько прочное место, что вытеснил родной. Л.Загурский в 1870-е годы отмечал, «табасаранцы уже забывают все более и более свой родной язык, уступающий место азербайджанскому наречию» [Сергеева, 1989, с. 107]. Г.А.Сергеева установила, что для табасаранцев азербайджанский язык стал родным не только из-за близкого соседства, но и из-за тесных экономических и семейно-бытовых связей (смешанные браки). Азербайджанский язык прочно завоевал позиции языка-посредника у народов Северного Кавказа при торговых делах в общении с азербайджанцами, в частности, дербентскими [Сергеева, 1989, с. 107].

Азербайджанский язык был общераспространен не только среди ближайших соседей азербайджанцев в Дагестане, но и среди отдаленно живущих лакцев. Лакцы, особенно ремесленники и торговцы, в поисках заработка регулярно отправлялись в Азербайджан. Так поступали, в частности, жители с.Хосрех. Интересно, что пройти в Азербайджан они могли через земли агулов, но не знали агульского языка, а употребляли и среди них азербайджанский. По-азербайджански говорили также арчинцы, среди которых были отходники, отправлявшиеся на заработки в Азербайджан [Ризаханова, 2001, с. 126, 156; Сергеева, 1989, с. 108-112].

Итак, на распространение азербайджанского языка оказало влияние совместное и соседское проживание азербайджанцев с народами Северного Кавказа: табасаранцами, лаками, и другими.

Надо отметить, что сами азербайджанские тюрки говорили на тюркском языке, который считался, по определению М.Э.Расулзаде, «языком простонародья и крестьян» [Расулзаде, 2010, с. 24].Разговорный азербайджанский (тюркский) язык использовался широко и в прилегающих к Азербайджану районах Северного Кавказа.

По словам азербайджанского публициста Мухаммеда Шахтахтинского, редактора-издателя газеты «Шярги Рус», его газета на азербайджанском языке распространялась по всему Кавказу [РГИА, л. 42 об.]. По результатам исследования Е.Вейденбаума, азербайджанский язык – «международный язык для всего восточного Закавказья. Каждый год он делает новые захваты среди горцев Дагестана, влияя на туземные языки и вытесняя их мало-помалу». Так, в частности, азербайджанский язык хорошо знали табасаранцы. Е.Вейденбаум установил, что табасаранцы «усвоили адербайджанское наречие… вследствие близкого соседа и постоянных сношений с тюркскими племенами прикаспийской плоскости» [Вейденбаум, 1914, с. 101-102, 105, 107].

К.Закуев, на страницах газеты «Ачык Сёз» справедливо рассудил, что «касается народа, массы, то среди них получил право гражданства в качестве международного языка тюркский язык. Последний среди них настолько сильно вкореняется, что дагестанские мусульмане тюркский язык начинают считать за свой национальный, отводя своему родному языку второстепенное значение. В настоящее время на склонах высоких дагестанских гор не найдется ни одного дагестанца, который бы не был способен к выражению своих мыслей на тюркском языке» [Каспий].

В XIX – начале ХХ века на зимние азербайджанские пастбища Ширака отгоняли свой скот не только азербайджанцы, но и картлийцы, кахетинцы, кистинцы, пшавы, мтиулы, гудамкаранцы, мохевцы, тушины и дагестанцы. Тушины и др. арендовали земли у азербайджанцев. Поэтому их дети учили с детства азербайджанский язык, в основном направляясь на жительство в семьи кунаков-азербайджанцев. В азербайджанские семьи определяли своих детей также кистины. Ребенок становился кунаком хозяев дома. По справедливому замечанию Н.Г.Волковой, межэтнические контакты в Шираке вели к взаимообогащению хозяйственных традиций, установлению куначеских связей, развитию двуязычия [Волкова, 1989, с. 168-169, 183; ; ГААР, л. 38, 39, 41, 53, 53 об., 54, 57, 57 об., 58, 83, 93, 105; ГААР, л. 7, 12].

В начале ХХ века российские власти констатировали процесс «отатаривания» в Дагестанской области. Тюркский язык стал доминирующим на плоскости и в предгорьях. Прогнозировалось, что очередь дойдет и до Нагорного Дагестана, что связывалось с открытием разными просветительско-благотворительными обществами и отдельными зажиточными татарами (речь, конечно же, шла об азербайджанцах, которых российские власти именовали татарами) школ с преподаванием на татарском языке, распространением среди населения газет на татарском языке о Кавказе и открытием национальных типографий [Алиева, 2010, 516]. Так, в Темир-Хан-Шуре функционировала такая школа с общежитием для мальчиков со всего Дагестана. Власти опасались, что начнется «отатаривание» всего Нагорного Дагестана. Азербайджанский меценат Г.З.Тагиев основал в Темир-Хан-Шуре еще одну аналогичную школу. В этой школе обучение осуществляли азербайджанские преподаватели, получившие образование в Стамбуле [АПДУПАР, л.195-198.].

В период Азербайджанской Демократической Республики (1918-1920) правительственным постановлением от 27 июня 1918 года азербайджанский язык получил статус государственного языка Азербайджанской Республики. Но при этом временно допускалось употребление русского языка в государственных учреждениях [АДР, 1998, с.66].

После провозглашения АДР М.Э.Расулзаде отмечал, что азербайджанцы – часть большой семьи тюркских народов, но самостоятельная нация. На 67-ом заседании 26 августа 1918 года М.Э.Расулзаде заявил, что преподавание тюркского языка будет повсеместно [AXC, c.9-18]. В декабре 1919 года была принята программа об обязательном обучении в школах Азербайджана османского диалекта («принцип политическая раздельность при культурной близости»). В марте 1919 года была создана специальная комиссия для перевода азербайджанской письменности с арабской на латинскую графику. Для закупки книг на тюркском языке было выделено 1 млн.манатов [AXC, c. 22].

В период АДР позиции тюркского языка на Северном Кавказе, особенно в сопредельном Дагестане, были особенно сильны. АДР оказывало как моральную, так и финансовую и материальную помощь Горской республике. Турецкие офицеры и аскеры на Северном Кавказе без каких-либо проблем общались с горцами. Тесное сотрудничество с горцами, их постоянные приезды в Баку и взаимодействие с Азербайджанским Правительством и Парламентом способствовало восприятию азербайджанской действительности, идей и националистических настроений. Тесное взаимодействие, сотрудничество и даже проекты слияния и объединения АДР и Горской республики, сближали мусульманские народы этих двух республик. И, несомненно, крепли позиции азербайджанского языка на Северном Кавказе и особенно в Дагестане. Этот процесс был прерван и повернут вспять русификаторской политикой, на этот раз советского правительства.

После установления советской власти в Азербайджане начались гонения на азербайджанский язык. Он постепенно вытеснялся из правительственных учреждений. В работе Наримана Нариманова «К истории нашей революции в окраинах», отмечалось, что в собственной столице «азербайджанские тюрки поневоле должны обращаться устно и письменно к служащим Баксовета на русском языке, так как русские, евреи и армяне не говорят на тюркском языке...». По замечанию Н.Нариманова, азербайджанские тюрки не испытывали такого притеснения даже во времена существования городской Думы».

Как следствие, этот процесс затронул и северокавказский регион. Позиции тюркского языка были сильны в дороссийский период и не были полностью вытеснены даже в царское время.

В советское же время этот вопрос принял политическую окраску.

В первые годы советской власти в Дагестане, как и в остальных национальных регионах Северного Кавказа, остро обсуждался вопрос о замене арабского языка, используемого мусульманскими народами Кавказа при письме в делопроизводстве, написании книг на арабском шрифте ногайцами, кумыками, и другими народами Северного Кавказа. Пленум обкома партии в ноябре 1923 года принял решение о языке народов Дагестана: принять единый государственный язык – тюркский язык. Это мнение разделяли руководители Дагестана Н.Самурский, Д.Коркмасов, К.Мамедбеков и др., полагавших, что тюркский язык является наиболее массовым [Алиева, 2010, c.517-519].

Самурский и Коркмасов говорили между собой на кумыкском языке. По воспоминаниям современников тюрко-кумыкский язык был «самый распространенный язык в Дагестане и, наряду с русским, признанный язык общения» [Нансен, 2003, с. 478].

На совещании по вопросам языка и алфавита 26 июня 1926 года в Дагестанском обкоме партии, Председатель Совнаркома Дагестана (1921-1931) Д.Коркмасов и Нарком финансов (1925-1928) К.Мамедбеков требовали введения тюркского языка в Дагестане. Против выступил заместитель Председателя Совнаркома ДАССР, нарком Просвещения и финансов республики, заместитель народного комиссара финансов ЗСФСР С.Габиев и другие, отмечавшие, что аварцы и даргинцы не понимают тюркский язык, и настаивавшие на принятии в качестве государственного – русского языка. На совещании было принято решение об объявлении государственным языком в ДАССР тюркского языка [Ханбабаев, 2007, с. 89-91].

По оценке Н.Самурского, русский язык не мог быть культурным языком народов Дагестана. По его мнению, это было связано с негативным отношением к русскому языку в горском обществе, ассоциировавшемуся с царской политикой угнетения и насильственной русификацией, а также могло вызвать яростное недовольство мусульманского духовенства, с мнением которого в Дагестане нельзя было не считаться. Тюркский язык, как отмечал Самурский, «как язык мусульманских масс, не может встретить таких препятствий. Тюркский язык, употребленный как оружие  к достижению светской образованности в горах, один только способен поколебать господство арабской схоластики и фанатизма. Советский учитель, несущий знания на тюркском языке, явится грозой для мулл и кадиев, от этих знаний они уже не смогут отпугнуть население призраком «огяурения».

Образованность на тюркском языке, аргументировал Н.Самурский,  позволила бы Дагестану как восточной стране быть ближе к странам Востока, который «весь либо говорит на тюркском языке, либо понимает его» для распространения революционных идей.

Н.Самурский предложил решить проблему языка в Дагестане так:

- ввести первоначальное обучение на материнском языке

- на второй год обучения школы I ступени перевести на тюркский язык, либо по выбору населения, на русский.

- в школах II ступени устанавливалось обязательное обучение русского языка.

При этом обязательно в делопроизводстве должно было сохраняться использование двух государственных языков: тюркского и русского.

            По мнению Н.Самурского, «тюркский язык, как язык мусульманских масс», не мог встретить  препятствия в распространении в отличие от русского языка и даже способствовал бы тесной связи с народами Ближнего Востока. Н.Самурский считал, что тюркский и русский языки постепенно приведут к замене всех остальных языков в Дагестане и слиянию многочисленных народов Дагестана. Тюркский язык оставался в школьных программах: дети изучали родной, русский и тюркский языки одновременно [Самурский, 1925, 134-135, 241-243].

            Февральский пленум обкома партии 1928 года принял резолюцию «О языке и алфавите», в котором признавалось одновременное существование трех языков: родного, тюркского и русского. Был принят новый дагестанский алфавит на латинской основе для аварского, лезгинского, кумыкского, азербайджанского, лакского, татского языков, позже (1931) – для табасаранского языка.

Курс на введение тюркского языка единым в Дагестане продолжался до 1930-х годов, когда Д.Коркмасов и А.Тахо-Годи были освобождены от занимаемых ими должностей в руководстве Дагестана. Проводимый курс в отношении тюркского языка был признан ошибочным. В 1930-е годы началась кампания по внедрению русского языка. В постановлении бюро Дагобкома ВКП(б) от 15 августа 1937 года «О языке обучения в национальных неполных средних и средних школах ДАССР» говорилось уже о преподавании русского языка в неполных средних школах, начиная с пятых классов.

В 1937 году Самурский был обвинен в национализме и пантюркизме, его работа была названа «разрушительной». По решению бюро Дагестанского областного комитета ВКП(б) от 30 сентября 1937 года, Самурский был обвинен как один из идеологов и руководителей контрреволюционной буржуазно-националистической группы в Дагестане и исключен из рядов ВКП (б) [Самурский, 1925, c.446 - 449].

В 1938 году дагестанская письменность была заменена кириллицей, что сыграло важную роль в последующем, приблизив кавказские народы к русской культуре и ментальности. Аналогичный процесс происходил на всем советском пространстве, в том числе и в самом Азербайджане. Ни в коем случае не умаляя значения языка А.Пушкина и Ф.Достоевского, ставшего проводником европейской и всемирной литературы, средством общения тысяч народов постсоветского пространства, следует также отметить, что это  привело кавказские народы к отчуждению от всетюркской культуры и цивилизации. К.М.Ханбабаев, специально изучивший эту тему, вскрыл малоизвестные документы о процессе замены тюркского языка на русский. В своей работе он отмечает, что тюркский язык оставался в школьных программах: дети изучали родной, русский и тюркский языки одновременно [Ханбабаев, 89-97].

В самом Азербайджане тюркский язык (азербайджанского языка) вытеснялся. Он вытеснялся из государственных органов, высшей школы, научных центров и т.д.

В целом, тюркский язык, выполнявший функцию средства международного и межэтнического общения, постепенно лишался этого своего статуса.

Итак, лишь с распространением русского языка, в основном в советское время, роль азербайджанского языка несколько уменьшается. В советское время азербайджанский язык сохранял значение традиционного языка общения среди народов Северного Кавказа, хотя с распространением русского языка роль и степень употребления азербайджанского языка несколько изменилась. По переписи 1926 года, табасаранцы и таты называли азербайджанский язык своим родным языком. Лезгины и народы лезгинской группы продолжали считать азербайджанский язык вторым языком. Лезгины, цахуры, рутульцы общались между собой на азербайджанском языке. До начала 1950-х годов цахуры и рутульцы учились в школе на азербайджанском языке. По материалам Г.А.Сергеевой, особенно сильные позиции азербайджанский язык занимал у цахуров. Так, в 1952 году по-азербайджански говорило 88% населения, а в 1982 году – 87,9%, что указывало на устойчивое положение азербайджанского языка [Сергеева Г.А., с. 91-93, 98– 99, 113, 115, 120-121, 128-130]. Известный этнограф Л.Лавров, побывав в 1959 году в Табасаранском районе, писал: «Табасаранский язык постепенно вытесняется азербайджанским, который в районе знают почти все… Так как азербайджанские селения Аркит, Арак, Ерси носят табасаранские названия, то можно думать, что раньше в них говорили по-табасарански. На протяжении всей истории речь тюркоязычных народов, войдя в контакт с местным языком, в силу ряда причин одержала верх над табасаранской речью» [Сергеева, 1989, с.89-130].

Русский язык стал связывать Кавказский регион: делопроизводство, межнациональные контакты, научное сотрудничество, смешанные семьи, и т.д. Тем не менее, азербайджанский язык сумел удержать статус языка межнационального общения и по сей день, несмотря на большое влияние русского языка в Кавказском регионе в советское время.

Азербайджанцы Дербента и его окрестностей используют азербайджанский язык только на бытовом уровне.

В Конституции Дагестана 1994 года ни один из языков многочисленных народов этой республики, в т.ч. и азербайджанский, не выделяется в качестве официального. По Конституции, все языки Дагестана обладают государственным статусом.

Статус государственного языка в Дагестане получили языки, имеющие стандартизованную письменность, в т.ч. азербайджанский язык. Надо отметить, что кумыкский и ногайский языки также в списке государственных языков. Если аварский язык был средством межнационального общения в горных аулах Дагестана, то азербайджанский – на юге Дагестана, а кумыкский – в ее равнинной и предгорной частях [Европейская Хартия региональных языков или языков меньшинств в Российской Федерации. 2012, с. 63.].

В свете положений части II (слабо защищенный язык) Рамочной Конвенции по меньшинствам и европейской языковой Хартии, «статус азербайджанского языка подлежал установлению в процесс моделирования и на основе его итогов». Надо отметить, что дагестанские ученые и общественность выступили против результатов экспертизы и из-за опасения негативной реакции в обществе на отчет по моделированию в Дагестане, который поэтому не был опубликован. В целом азербайджанский язык был отнесен к «инфраструктурно более сильным» языкам [Там же, с. 23, 69, 72]. Статус государственного языка на уровне субъектов РФ азербайджанский язык не получил. Однако, азербайджанский язык – основной язык другого государства (Азербайджана), распространен на территории Российской Федерации, т.к. азербайджанцы компактно и длительно живут на территории РФ. По мнению европейских экспертов, азербайджанский язык (в т.ч. и как один из государственных языков в Республике Дагестан) должен быть удостоен статуса государственного языка РФ. Азербайджанский язык (на территории Дагестана) был отнесен под действие Части III (статусный подход) [Там же, с.3-4, 7, 15.].

Итак, на протяжении веков тюркский язык играл роль лингва-франка в Южном Дагестане и широко использовался на всем Северном Кавказе. Нахождение долгое время в системе российского государства привело к тому, что народы Азербайджана и Северного Кавказа стали общаться друг с другом на русском языке. На сегодняшний день тюркские народы Северного Кавказа, в том числе азербайджанцы, проживающие в этом регионе, – это часть российского общества. Напоминанием о тюркской принадлежности является язык, памятники архитектуры и некоторые элементы культуры, соблюдаемые представителями тюркских народов Северного Кавказа.

ЛИТЕРАТУРА

 

1. Гадло А.В. Этническая история Северного Кавказа IV-X вв. Ленинград: Изд-во Ленинградского ун-та, 1979, с.22;

2. Плетнева С.А. Кочевники Средневековья. Поиски исторических закономерностей. М.: Наука, 1982, с. 60-61.

3. Севиндж Алиева. Ногайские тюрки. Баку: Шарг-Гарб, 2010, с.8-10.

Баскаков А. Тюркские языки: судьбы и прихоти// http://www.tatmir.ru/article.shtml?article

4. Броневский С. Новейшие географические и исторические известия о Кавказе, собранные и пополненные Семеном Броневским. Часть вторая. М., 1823, с. 442-443;

5. Путешествие Абу Хамида ал-Гарнати в Восточную и Центральную Европу/Публ. О.Г.Большакова, А.Л. Монгабта. М., 1971, с. 26.

6. Алиева С.И. Азербайджанский язык на Северном Кавказе// Современные процессы в российской социологии, экономике, исторической науке. Сборник научно-практической конференции с международным участием. Кизляр, 2009, с.30-37.

7. Мамбетов Г.Х. Из истории экономического развития народов Северного Кавказа в XVIII в.// Вопросы истории и историографии Северного Кавказа (Дореволюционный период). Нальчик, 1989, с. 58.

8. Дирр А.М. Грамматика удинского языка с предисловием, оглавлением, поправками и дополнениями// СМОМПК. Тифлис, 1904. Вып. ХХХIII, IV, предисловие; Дирр А.М. Антропологический и этнографический состав кавказских народов// Кавказский календарь на 1910. Тифлис, 1909. IV Статистический отдел, с.549;

9. Услар П.К. Древние сказания о Кавказе// Сборник сведений о Кавказских горцах. Вып. Х. Тифлис, 1881, с. 72, 98.

10. Османов А.И. Вступительное слово// Гасан Алкадари. Ученый, поэт, просветитель. Махачкала: ИИАЭ ДНЦ РАН, 2006, с. 4.

11. Алексеева Е.П. Истоки дружбы народов Северного Кавказа с русским народом (IX– XVII вв.)// Вопросы археологии и истории Карачаево-Черкесии (Сборник научных трудов). Черкесск, 1991, с. 73.

11. Клапрот Ю. Путешествие по Кавказу и Грузии, предпринятое в 1807-1808 гг.// Осетины глазами русских и иностранных путешественников (XIII-XIX вв.). Орджоникидзе: Северо-Осетинское книжное издательство, 1967, с. 108.

12. CavadovaZ.Ə. Şimal-qərbi Azərbaycan (tarixi-demoqrafik tədqiqat). B.: Altay, 1999, с. 257-258.

13. Марлинский А.А. Повести и рассказы. М., 1976, с. 272.

14. Бакиханов А.А. Гюлистан-и Ирам/ Редакция, комментарии, примечания и указатели З.М. Буниятова. Баку, 1991, с.24–25;

15. Гаджиева С. Ш. Дагестанские азербайджанцы. XIX – XX в. Историко-этнографическое исследование. М., 1999, с. 8 – 9, 22 - 24;

16. Русско-дагестанские отношения в XVIII – начале XIX в. Сборник документов. М., 1988, с.86.

16. Туганов Р.У. История общественной мысли кабардинского народа в первой половине XIX века. Нальчик: изд центр «Эль-фа», 1998, с.8-9.

17. Нечаев С.Д. Отрывки из путевых заметок о Юго-Восточной России// Русские авторы XIXвека о народах Центрального и Северо-Западного Кавказа. Т.1. Нальчик: издательский центр «Эль-Фа, 2001, с. 103-104.

18. Севиндж Алиева. Распространение Азербайджанского языка среди народов Северного Кавказа// Azərbaycan Dövlət Pedaqoji Universiteti Xəbərləri. Humanitar elmlər seriyasi. Bakı, 2008, № 3, с.162-169.

19. В.В.Бартольд. Т. 3. Дагестан// Работы по исторической географии. М.: Наука, 1965, с 417.

20. Волкова Н.Г. Этнокультурные контакты народов Горного Кавказа в общественном быту (XIX – начало XX в.)// Кавказский этнографический сборник. IX. Вопросы исторической этнографии Кавказа. М., 1989, с.207.

21. Алексеева В.П. Некоторые вопросы происхождения народов Дагестана в свете антропологии Северного Кавказа// Ученые записки Института истории, языка и литературы Даг. ФАН СССР. Т. 13. Махачкала, 1964, с.160;

22. Гаджиев А.М. Происхождение народов Дагестана. М., 1958, с. 113;

23. Ризаханова М.Ш. Лезгины. XIX – начало XX в. Историко-этнографическое исследование. Махачкала: Изд. дом «Эпоха», с. 7.

25. Сергеева Г.А. Межэтнические связи народов Дагестана во второй половине XIX – XX в. (этноязыковые аспекты)// Кавказский этнографический сборник. IX. Вопросы исторической этнографии. М., 1989, с.102, 127.

26. Булатов Б.Б., Гашимов М.Ф., Сефербеков Р.И. Быт и культура табасаранцев в XIX – XX веках. Махачкала, 2004, с. 107, 111, 129, 142, 192, 194.

27. Ризаханова М.Ш. Гунзибцы. XIX-начало XX в. Историко-этнографическое исследование. Махачкала: ММАЖ ДНЦ РАН, 2001, с. 126, 156;

28. Расулзаде Мамед Эмин. Сборник произведений и писем / Сост., предисл. и примеч. С.Исхаков. Москва: Флинта, 2010, с.24.

29. РГИА. Ф. 776. Оп. 14. Д. 66. Л. 42 об.

30. Вейденбаум Е. Путеводитель по Кавказу. Очерк этнографии Кавказского края// Весь Кавказ. Отд. III. Баку, 1914, с. 101 – 102, 105, 107.

31. Каспий, 5 (18) мая 1917, № 99.

32. ГААР. Ф. 2502 Оп. 1. Д. 20. Л. 38, 39, 41, 53, 53 об., 54, 57, 57 об., 58, 83, 93, 105;

33. ГААР. Ф. 379. Оп. 2. Д. 1234. Л. 7, 12.

34. Севиндж Алиева. Азербайджан и народы Северного Кавказа (XVIII-начало XXI вв.). Баку, 2010, c.516.

35. АПДУПАР. Ф. 276. Оп. 8. Д. 269. Л. 195-198.

36. Азербайджанская Демократическая Республика. Баку: «Елм», 1998, с.66.

37. AzərbaycanXalqCumhuriyyəti (1918-1920). Parlament (II kitab Stenoqrafik hesabatlar)…, с.22.

38. Из книги Нансена Ф. «Глазами друга» (Из книги «Через Кавказ на Волгу»)// Документы и материалы. Из книги Нажмутдин Самурский (Эфендиев). Книги, статьи, документы, исследования. Махачкала: ГУП «Даг.кн.из-во», 2003, с. 478.

39. Ханбабаев К.М. Нажмутдин Самурский (Эфендиев) – видный общественно-политический и государственный деятель Дагестана. Махачкала: Изд.дом «Народы Дагестана», 2007, с. 89-91.

40. Самурский Н. (Эфендиев). Гражданская война в Дагестане. Махачкала, 1925.

41. Европейская Хартия региональных языков или языков меньшинств в Российской Федерации. М., 2012, с. 63.

20.09.2016 11:10

Причерноморские города — еще с давних времен привлекали к себе внимание торговцев и мореплавателей. Со временем, Черное море стало ареной международной борьбы. Ключ к южным водам, начиная с XV века, находился в руках Османской империи. С XVIII века начала XIX в Российской империи удалось завладеть важными коммуникациями на Черном море. Ныне странами Черноморского бассейна являются Россия, Грузия, Украина, Румыния, Болгария и Турция. Черное море имеет огромное евразийское значение. Города Причерноморья по-прежнему сохраняют важное транспортное, военно-стратегическое значение.

Между тем, еще до колонизации и экспансии иностранных держав на Северный Кавказ, Западное Причерноморье было исторической территорией проживания северокавказских народностей. Особый интерес представляют города-крепости Восточного Причерноморья, имевшие особое место в жизнедеятельности местных северокавказских народностей, оказавшихся в силу своего географического положения на стыке интересов западных и восточных держав, и пострадавших на этой арене международного соперничества.

В конце XV века Османская империя укрепила свои позиции в Северном Причерноморье. В 1551 году по приказу султана Сулеймана II был свергнут крымский хан Сахиб-Гирей, а вместо него на престол посажен его племянник Девлет-Гирей I, живший в Османской империи. Крымское ханство стало ее вассалом, платила ей дань и предоставляла султану войска. Ханы избирались крымскими феодалами, а султан утверждал их на этой должности. Укрепившись в Приазовье в 1475-1479 годы турки распространили свое господство на Северо-Западный Кавказ. Одновременно с распространением крымскотатарского господства на Северный Кавказ среди местных народов распространялся Ислам. В руки османов перешли города-крепости на побережье Черного моря, ставшие средоточием не только воинского гарнизона, но культурной и экономической жизни местных народов.
Еще сразу после взятия в 1453 году турками Константинополя и блокирования ими средиземноморских проливов, усилилась зависимость города-порт Кафы от Крымского ханства. В 1454 году Кафа приняла обязательство выплачивать ежегодную дань османскому султану (3 тыс. венецианских дукатов). В 1475 году Кафа пала и контроль над всем Керченским проливом и всей торговлей в регионе перешли к Османской империи и ее вассалу Крымскому ханству.

После взятия Кафы, османы завладели городами Мапа, Копа (Темрюк) и Тана (Азов).
Так, в 1479 году во время первого совместного похода османов с крымскими татарами в Восточное Причерноморье ими были заняты Копа и Анапа. В этих городах османы и крымцы оставили значительный гарнизон. Опорным пунктом продвижения вглубь Северо-Западного Кавказа стала построенная османами крепость Тамань, ставшая со временем важным портовым городом. Анапа с XV века превратилась в центр мусульманской пропаганды среди черкесов, адыгов, абазин, ногайцев, карачаевцев, балкарцев, кабардинцев, осетин, живших рядом с кабардинцами и др.

Ногайцы Северо-Западного Кавказа находились на службе крымского хана и привлекались для охраны городов-крепостей. Так, ногайцы привлекались для участия в осаде Азова в 1641 году, занятого казаками. Для несения караульной службы крымский хан высадил из состава наиболее надежных и отборных отрядов ногайцев улу-ногай, кечи-ногай, шейдяк-ногай, урмамбет-ногай, ширин, мансур, седжеут, мангыт, накшуван, дженишке, бат, ор, улан, бадрак, от племен мурз Арсланбека, Чобана, Деви, Навруза [1, с.165-167; 2, с. 50, 88, 92, 145, 147; 3, с.43-44; 4, с. 96.;5, с.29]. И когда в мае 1642 года казаки оставили Азов, в эту крепость вошли крымские войска. А 1 июня 1642 в Азове высадились османские войска. Ногайцы также по необходимости привлекались для караульной службы в других стратегически важных местах, в т.ч. и для караульной службы крепостей Причерноморья. По сообщению Эвлии Челеби, в благодарность за службу, крымский хан Мухаммед Гирей IV (1641-1644, 1654-1666) распорядился соорудить на берегу Кубани крепость «в память о Новруз-мирзе», а на берегу р.Зеленчук – мурзе Арсланбеку, которые воевали на стороне крымских ханов. Эвлия Челеби сообщал, что ногайцы Новруза проживали в крепости Афипс-керман, стоящей поблизости от р.Афипс, впадающей в Кубань. Ногайцы совместно с черкесами обитали в кабаке Субай [5, с. 11-12, 29-31, 37, 52-55, 64-66, 75, 83-84, 87-91]. Напомним, что к ХVIII веку ногайцы, живущие на Северо-Западном Кавказе, наряду с черкесами и абазинами, населяли Восточное Причерноморье, побережье Азовского моря, бассейн реки Кубани.

Тем самым османы стали осуществлять контроль над Кафинским проливом и Азовским морем и задействовали в своих интересах местное северокавказское население.
Транскавказские дорожные пути, соединяющие Азово-Черноморское побережье с Каспийским морем и Северный Кавказ с Южным Кавказом стали предметом соперничества между Османской империей и Сефевидским государством.

Города Причерноморья выполняли преимущественно административно-политическую, транспортную и культурную функции. Эти города одновременно являлись крепостями и портами, находящийся в них османский гарнизон обеспечивал в первую очередь безопасность Черного моря и черноморской торговли.
По указу султана Селима I (1512-1520) были заложены крепости Кызыл-Таш и Темрюк. Оживилась жизнь в Адлере («Ард») — городе известном туркам как «Артлар». «Ард – одно из подразделений приморских абазин, который жили там до 1864 года. Известна даже авторитетная феодальная фамилия Ард-ба в этом городе [6, c.209].
Города-крепости Причерноморья в османский период истории занимали важное место не только в транскавказской и евразийской торговле, но и играли важную экономическую роль в жизнедеятельности местных северокавказских народов.

Джовани лука, Ферран, Абри де ла Мотрэ и Эвлия Челеби сообщали, что переправа товаров в Черкесию осуществлялась через Тамань. Это был единственный пункт транзита всего ввоза и вывоза, т.к. порт Темрюк способен был принимать суда только в тихую погоду. Т.о. Темрюк был центром османо-татаро-горской торговли
Иностранные купцы, имеющие торговые интересы в Черкесии, проделывали путь из Стамбула через Кафу и Тамань и осмеливались идти даже дальше приморских пристаней. Эти купцы, обзаведясь переводчиком, и погрузив на конные повозки свои товары, отправлялись к черкесским и ногайским племенам с целью меновой торговли, которая преобладала в тех местах.

В городе Каплу – складочном пункте торговли Черкесии взималась таможенная пошлина за перевозку товаров с каждой подводы. Непосредственная торговля, когда купцы ходили из одного селения в другое, была выгодней, чем реализация товаров в крупных городах, куда подвозили свои товары местные жители. Но торговля в крупных городах была более безопасной. В Тамани насчитывалось 100 торговых лавок, в Каплу – 500, в Темрюке – 12-15.
В пределах Османских владений в обращении были османские и татарские денежные единицы. Использовались клейменные весы (гири) и меры. В случае обнаружения порчи весов и мер специальный чиновник, контролирующий эти инструменты, наказывал нарушителя штрафом и 39 ударами палкой по пяткам. Торговые пошлины делились пополам между кафинским наместником и крымским ханом.

Наибольший спросом у местного северокавказского населения пользовались черные сапоги, ситец, шелк, купальные полотенца, нитки для вышивания, кофе, пряности, французский порох, свинец, табак, белила, румяна, стремена, лошадиные удила, луки, подковы, ружейные стволы, а также импортное мыло в основном на Тамани, т.к. в других удаленных местах черкесы готовили мыло из бараньего сала.

Перекупщики, приобретали северокавказские товары в основном в Ачу, на северо-востоке от Тамани. Спросом пользовалась местная шерсть, обязательно мытая, а также белые, серые и черные полукафтаны, кроме того иностранные купцы скупали в Ачу мед, куньи шкуры, лисьи, волчьи, медвежьи, овечьи. Очень высоко ценились черкесские лошади.

Черкесы, ногайцы и абазины излишки сельского хозяйства и ремесленной продукции реализовывали преимущественно в Анапе и на Тамани. Позорной статьей дохода являлась работорговля. Надо отметить, что этот вид наживы был принят в этих краях задолго до османов. Еще венецианские и генуэзские колонисты положили начало работорговле, вывозя рабов на своих галерах на невольничьи рынки. И для горцев это стало привычным источником доходов. Османы не изменили традиции, однако, новшеством стало то, что мусульманина не мог купить христианин — гяур.

Ногайцы осуществляли торговый обмен с абазинами, карачаевцами, русскими, татарами, турками, черкесами и др. в городах Анапе и др. На протяжении XVII-XVIII веков ногайцы были регулярными поставщиками зерна в Стамбул [9,с. 11-12, 29-31, 37, 52-55, 64-66, 75, 83-84, 87-91, 150, 221-222].
Торговые взаимоотношения с турками были связаны с проосманской ориентацией местных феодалов. По мнению ряда исследователей, торговые взаимоотношения с турками были подоплекой проосманской ориентации адыгских феодалов.

Турецкий историк ХVIII века, по всей видимости, Ахмед Ресми эфенди, в своем трактате об османских крепостях начала ХVIII века отмечал расселение ногайцев около османских крепостей и фиксировал местонахождение племени «бурлак из народа, называемого ямансадак ногаилы (ногайцами ямансадак)» (400 — 500 душ) на Таманском полуострове (Ада-йи Шахи — полуостров Шахи) у «абазинских и черкесских беев». Кроме того, он указывает племя иштерек-оглу (2 тыс. человек) на полуострове Минтана, где находилась крепость Ачу. На берегу р. Кубани рядом с крепостью Ачу и в сторону крепости Азова (Азак) он отмечает ногайские племена кыпчак (6 тысяч человек) и кытай (5 тысяч человек). Притом, ногайцы ямансадак, численностью 2 тысяч человек размещались еще и у крепости Ачу, а так же в местности Капылы, недалеко от крепости Ачу. Турецкий автор добавлял, что «и опять из той же группы людей (ямансадак ногаилы — А.С.) имеется 8 тысяч, которых называют племенем джедисан. Они живут на земле черкесской области, на берегу реки Лана, недалеко от места, называемого Тыган калеси (крепость Тыган), которая раньше была восстановлена Девлет-Гиреем-ханом…» [7, с. 124 – 125, 128, 130]. Ногайцы, являясь наиболее надежным и боеспособным контингентом, были социальной и экономической базой османов на Северо-Западном Кавказе.

До тысячи ногайских семей жили и у резиденции кубанских сераскиров — крепости Копыл. На Черном море все большее значение придавалось османским крепостям Еникале, Суджук-Кале и Анапа, Керменчик и Сары-Шагар [8, с.102-104; 186-202; 9, с.21-25].

П.С. Паллас (XVIII в.) писал о значении Анапы того времени так: «Анапа — крепость, построенная турками 20 лет назад, когда Россия овладела Крымом вместе с Таманью; она оказывает покровительства беглым жителям Тамани и кочевым ногайцам, живущим на Кубани…»[10, с.242]. Однако, когда ногайцы во главе Ислам беем, не пожелавшие принять российское подданство подошли к стенам Анапы, Паша этого города-крепости запросил 1500 р. за пропуск. Ислам бей отказался платить, и был арестован. Пока анапские власти ждали инструкций из Стамбула, глава близлежащего ногайского аула Оглу-Джан-Орслан объявил себя покровителем ханской свиты. Этот ногайский предводитель со своими людьми подступил к Анапе с требованием освободить Ислам бея. На помощь к Паше подошли вызванные абазины (более 200 человек). Но это не помешало Оглу-Джан-Орслану осадить крепость. Под давлением местного населения паша отпустил Ислам бея. Этот фрагмент истории свидетельствует о том, что османы преследовали свои собственные государственные интересы и командование городами-крепостями подчинялось приказам Стамбула.

Анапский Паша не оказал помощи ногайцам, ожидая инструкции от высшего командования, между тем решалась судьба многих людей. Ногайцы, не пожелавшие принять российское подданство и переселиться в выделенные им места, были истреблены А.В.Суворовым.

Лишь некоторые ногайцы после этих событий (Шагин Гирей (в период пребывания Шагин Гирея в Ейском укреплении, оно называлось Шагин-Гирейским городком) со своими людьми) переправились все же в Османскую империю 27 января 1787 года [9, с.40-44]. Османы приступили к действию лишь в конце мая 1789 года. Османские войска высадились в Анапе и Суджук-Кале. С 22 по 30 сентября на Кубани высадился десант Батал-паши. Османские войска переправились на правый берег Кубани по двум бродам. Один проходил против устья р. Джеганаса, другой — ниже на пять верст недалеко от покинутого ногайского аула Мусы Таганова [11, c.11, 29-34]. Наконец, в конце мая 1791 года генерал-аншеф И.В. Гудович — новый командир Кавказской Линии — осадил крепость Анапу, в которой находился гарнизон, образованный из 15 тысяч турок и ногайцев, жители и сам Шейх Мансур.

После того, как Анапа была сдана, ногайцы, составляющие большую часть пленников, впоследствии были поселены на Перекопских степях Таврической Губернии. Большая часть закубанских ногайцев переселилась к трухменам, кумским и прикаспийским ногайцам [12, с.4-5; 13, с.18].

По результатам османо-российской войны 1787 — 1791 годов, завершившейся победой над армией Батал-паши, российские войска завладели османскими крепостями Тульчин, Исакча, Браилов, Измаил, Анапа [8, с.330-331; 9, с.18-19; 14, с.149-150, 162-166].

По Адрианопольскому договору 1829 года, к Российской империи отходило все восточное побережье Чёрного моря от устья Кубани до пристани святого Николая с крепостями Анапа, Суджук-кале и Поти, а также города Ахалцихе и Ахалкалаки: «…Все земли, лежащие на юг и на запад от вышесказанной граничной черты к стороне Карсского и Трапезундского пашалыков с большой частью Ахалцыхского пашалыка, останутся в вечное владение Блистательной Порты; земли же, лежащие на север и на восток от оной черты к стороне Грузии, Имеретии и Гурии, а равно и весь берег Черного моря от устья Кубани до пристани Св.Николая включительно, пребудут в вечном владении Российской империи….Сверх того, Блистательная Порта обязуется наблюдать тщательно, чтобы торговля, и особенно плавание по Черному морю, не подвергались каким-либо препятствиям; на сей конец она признает и объявляет, что ход через Константинопольский канал и Дарданельский пролив совершенно свободен и открыт для российских судов под купеческим флагом, с грузом или с балластом, имеющих приходить из Черного моря в Средиземное или из Средиземного в Черное. Сии суда, если токмо будут купеческие, невзирая ни на величину их, ни на количество их груза, не будут подвергаться ни остановке, ни притеснению, согласно с тем, как выше постановлено. Оба императорских двора войдут между собой в соглашение об удобнейших средствах отвратить всякую медленность в снабжении судов надлежащими видами при их отправлении [15].

В соответствии с этим договором, причерноморские города юридически закреплялись за российской стороной и на этом завершились османо-северокавказские связи через причерноморские города-крепости, которые имели важное значение для развития османо-северокавказских связей. Они выполняли оборонительную, торгово-экономическую и культурную функции. А для самой Османской империи несли охрану Черного моря, имевшего огромное геополитическое, стратегическое, экономическое и транзитное значение.

Список литературы:

1.Кабардино-русские отношения в XVI-XVIII вв. Т. 1. М., 1957.
2.Книга Большому Чертежу. М.-Л., 1950.
3.Мачанов А.Е. Борьба царской России и Турции за обладание Крымским ханством. Симферополь, 1929.
4.Николай Витсен. Северная и Восточная Татария или сжатый очерк нескольких стран и народов// Адыги, балкарцы и карачаевцы в известиях европейских авторов XIII – XIX вв. Нальчик, 1974.
5.Эвлия Челеби. Книга Путешествия. М., 1979.
6.Л.И.Лавров. Топонимические заметки/ Кавказский этнографический сборник. М.: Наука, 1980.
7.Зденка Весела. Турецкий трактат об османских крепостях Северного Причерноморья в начале XVIII в.// Восточные источники по истории народов Юго-Восточной Европы. Вып. 2. М., 1969.
8.Бутков П.Г. Материалы для Новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год П.Г. Буткова. Ч. 2. СПб., 1869.
9.Лашков Ф. Шагин-Гирей, последний крымский хан. Исторический очерк. Киев, 1886.
10. Паллас П.С. Путешествие по южным провинциям Российской империи в 1793 — 1794 гг. Т. 1.// В.М.Аталиков. Наша старина. Нальчик: Эльбрус, 1996.
11.Погром Батал-паши на берегах Кубани 30 сентября 1790 года. Журнал кампании по Кавказской линии покойного генерала от инфантерии и кавалерии Ивана Ивановича Германа, 1790 г., 22 сентября по 30 число. Екатеринодар, 1896.
12.Ахмадов Ш.Б., Акаев В.Х. Освободительное движение горцев Чечни и Северного Кавказа под предводительством Мансура в 1875 – 1791 годах// Шейх Мансур и освободительная борьба народов Северного Кавказа в последней трети XVIII века. Грозный, 1992.
13.Бентковский И. Заселение Черномории с 1792 по 1825 год// Памятная книжка Кубанской Области, 1881.
14.Смирнов В.Д. Крымское ханство под верховенством Оттоманской Порты до начала XVIII века. СПб., 1887.

Севиндж Алиева, доктор  философии по истории
Газават.ру

последние новости

Top 10 Самые Популярные Новости