Все о коронавирусе в Азербайджане

                                                                            Онлайн центр квантового мышления

14.05.2019 11:31

Статья написана на платформе онлайн конференциии на тему : "Влияние антииранских санкций на региональную политику Тегерана " Международного онлайн аналитического центра "Этноглобус" (http://ethnoglobus.az/).

 

Мифы и реальность антииранских санкций на Южном Кавказе

Гела Васадзе, политический консультант . Грузия

“Грузию обменяли на Иран” - именно об этом мне с большим волнением сообщил мой друг детства, работающий в Силиконовой долине, в августе 2008 года. Конечно, мой друг не имеет никакого отношения к политике и не обязан в ней разбираться, но сам по себе случай весьма примечательный, так как в представлении обывателей большая политическая борьба представляется большим базаром, в котором все торгуют и меняются тем, что им не принадлежит. этакая политическая мифология. Однако мифология мифологией, а в реальной жизни все выглядит несколько иначе.

Из всех стран Южного Кавказа только Грузия не имеет общей границы с Ираном. Значит ли это, что для Грузии Иран это что-то далекое и не имеет значения, что там происходит. Конечно нет, причем нет по целому ряду причин. давайте начнем с очевидного - географической близости, экономических связей или общей истории. Географическая близость, конечно, существует, но отсутствие общей границы и политическая повестка, весьма мало связанная с Ираном нивелирует данный фактор. Кроме того, в общественном сознании жителей Грузии зафиксирован нарратив - Грузия это Европа, а связь между Ираном и Европой это самое сознание проследить не может. Ну а общая история давно забыта усилиями российской. а затем советской историографии, в которой Иран изображался исключительно как враждебное. государство. Никаких усилий для того, чтобы создать объективную картину истории, при которой со стороны Ирана Грузия испытывала не только давление некогда могучей империи, но и мощное культурное и даже цивилизационное влияние, предпринято конечно не было. Однако, иранский фактор важен, важен как для Грузии, так и для её соседей, Армении и Азербайджана. Для последних, пожалуй, критически важен.

Для Армении важность Ирана определяется прежде всего той же географией. В силу хорошо известных причин в реальной жизни у Армении не четыре,ь а две соседние страны, и одна из них именно Иран. После России, Китая и Грузии Иран является четвертым торговым партнером Армении, с внешнеторговым оборотом в 361 долларов США. Импорт Ирана в Армению в 2018 году составил 267 миллионов долларов, а экспорт 94 миллиона долларов. Естественно это не сравнимо с показателями торговли с главным торговым партнером Армении Россией, 2 миллиарда 61 миллион долларов, однако, недооценивать значение Ирана для экономики Армении было бы серьезной ошибкой. Ещё важнее роль Тегерана как политического партнера Еревана. После распада Советского Союза отношения между Арменией и Ираном это отношения традиционных политических партнеров. Эти отношения не оформлялись в формальные союзы, однако посредством заключенных двусторонних договоров, имеют характер прочного институционального сотрудничества. Далеко не случайно, анонсируя свой внешнеполитический курс, новый премьер-министр Армении Никол Пашинян особое внимание уделил Ирану.

Несомненный интерес представляет визит премьер-министра Армении Никола Пашиняна в Тегеран в феврале этого года. Интересный момент состоит в том, что Пашинян был приглашен в Иран не президентом страны, а духовным лидером, то есть статус визита был поднят до максимально возможного. Во время этого визита президент Ирана и премьер-министр Армении заявили о планах транзита иранского газа в Европу. Возможен ли такой транзит? Возможен при условии своповых поставок из России в Грузию. То есть Иран по недавно модернизированному газопроводу поставляет газ “Газпрому-Армении”, а Газпром отправляет те же объемы в Европу, или через Грузию, но в этом случае придется договариваться с Азербайджаном, который контролирует Южно-Кавказский газовый коридор, или напрямую по “Турецкому потоку” или “Северному потоку-2”, если последний все-таки будет построен. Кроме этого большие надежды Армения связывает экспортом электроэнергии в Иран. Для этого строится новая ЛЭП, правда данное строительство серьезно отстает от намеченных сроков, в проекте, который было намечено сдать к концу 2018 года на сегодняшний день выполнено только 20% работ. Кроме этого, в марте нынешнего года заместитель министра энергетики Армении Гарегин Баграмян озвучил планы увеличения поставок газа в Армению по бартерной схеме газ в обмен на электричество. Для этого Армения планирует построить новую тепловую электростанцию. То есть кроме текущего сотрудничества есть и серьезные планы. Так вот, если говорить об экономике, то антииранские санкции угрожают прежде всего реализации подобных планов.

В предыдущие годы Соединенные Штаты с пониманием относились к ирано-армянскому сотрудничеству, так как понимали специфику положения Армении. однако вопрос, будет ли это понимание распространяться на расширение сотрудничества, тем более в эпоху администрации Дональда Трампа. Другой вопрос, что может предложить или, скажем по другому, как может повлиять администрация США на страну, которая в буквальном смысле слова встроена в российскую систему экономических, военных и международных отношений. С одной стороны никак, на Соединенные Штаты приходится около двух с половиной процентов армянского экспорта и около трех процентов импорта. Но понятно, что отношения с США это не про экономику, ровно так же как огромное посольство этой страны в Ереване это не про Армению, а больше про все тот же Иран. Гораздо более серьезные проблемы для Армении возможны в случае обострения отношений Ирана с Европейским Союзом. Недавнее заявление Ирана о прекращении двух обязательств в рамках соглашения 2015 года о ядерной программе ("Совместный всеобъемлющий план действий") в ответ на экономические санкции США и угроза Роухани возобновить производство высокообогащенного урана через 60 дней, вызвали очень серьезную обеспокоенность в Брюсселе. Могерини назвала момент критическим и призвала Иран проявить сдержанность. Однако сам Иран находится в положении цугцванга, не реагировать на американские санкции в Тегеране уже не могут, а любые шаги по выходу из сделки грозят осложнениями отношений с Брюсселем, который все это время, несмотря на серьезное давление из Вашингтона, последовательно поддерживал Тегеран. Если ЕС все-таки придется присоединится к санкциям против Ирана, в случае с Арменией под угрозой может оказаться процесс ратификации Договора о всеобъемлющем партнерстве между ЕС и Арменией CEPA. Так или иначе Еревану придется договариваться как с Вашингтоном и Брюсселем, так и с Тегераном. Впрочем последнее слово в данном случае, как и всегда за Москвой.

Для другого нашего соседа, Азербайджана, ослабление Ирана на первый взгляд может быть даже выгодным. Если говорить откровенно, Иран это одна из двух стран, у которой есть возможности попытаться серьезно дестабилизировать ситуацию в Азербайджане. Причем если Россия может попытаться дестабилизировать ситуацию опираясь исключительно на элиты, то в случае с Ираном речь идет о задействовании религиозного фактора с опорой на волнения среди населения, особенно сельского. Долгое время считалось, что противоречия между Азербайджаном и Ираном носят экзистенциальный характер, мол Иран вообще никогда не примет образования на своих северных границах азербайджанского государства, имея в своем составе территорию, на которой проживают десятки миллионов азербайджанцев. Однако в последние годы, особенно с приходом к власти в Иране президента Роухани, ситуация стала серьезно меняться в лучшую сторону. В Баку и Тегеране начали понимать, что взаимные “исторические” обиды никак не должны мешать возможному плодотворному сотрудничеству. И перспективы этого сотрудничества головокружительные в буквальном смысле этого слова. Азербайджан становится главным связующим звеном между Ираном и его единственным крупным союзником Россией. Понятно, что ирано-российские противоречия, особенно в Сирии никто не отменял, однако, стратегически данный трехсторонний формат крайне выгоден как Баку, так и Москве с Тегераном. В ноябре 2017 года после долгого ожидания Тегеран наконец-то согласился взять 500 миллионов долларов кредита у Баку на постройку железной дороги Решт-Астара, который свяжет Иран с Азербайджаном. В марте 2019 года Иран завершил строительство участка дороги Казвин-Решт, тогда же министры министры экономики Ирана и Азербайджана договорились ускорить строительство участка Решт-Астара. Учитывая развивающиеся отношения между Москвой и Анкарой, а также трехсторонний формат Россия-Турция-Иран, перспективы присоединения Азербайджана к данному формату были весьма велики.

Да и без многосторонних форматов отношения между Ираном и Азербайджаном за последние пять лет переживают серьезный подъем. За последние пять лет главы государств встречались двенадцать раз, было проведено 24 бизнес-форума, было проведено 13 заседаний азербайджано-иранской межправительственной комиссии и и подписано более 150 соглашений. По итогам 2018 года товарооборот с Ираном вырос на 74% и достиг 446 миллионов долларов, из которых экспорт азербайджанских товаров составил 31,2 миллиона долларов, импорт иранских товаров в страну достиг 414,8 миллиона долларов. первое, что бросается в глаза это очень резкий рост товарооборота и дисбаланс между импортом и экспортом. Однако объясняется это просто, падение иранской валюты сделало импорт товаров из Ирана в Азербайджан супервыгодным, так что этот момент вполне можно считать последствиями новой политики США против Ирана.

Что касается политических аспектов в Азербайджане продолжают весьма настороженно относится к Ирану, что вполне понятно, и лишнее тому подтверждение события лета прошлого года, когда в некоторых средствах массовой информации звучали намеки на причастность сил, связанных с Ираном к покушению на мэра Гянджи. Однако будучи прагматиками, власти Азербайджана прекрасно понимают, что чем больше Иран экономически заинтересован в сотрудничестве с Азербайджаном, тем меньшая угроза от него исходит. Таким образом для Азербайджана “ядерную сделку” и общее потепление отношений Ирана с Западом можно считать позитивным, хотя и тут есть нюансы.

После прихода в Белый дом администрации Трампа и нового витка обострений отношений с Ираном, перед руководством Азербайджана действительно стала сложная задача, не испортить отношения с США и в то же время сохранить положительную динамику отношений с Ираном. Причем тут Соединенным Штатов есть что предложить, от отмены 907 поправки и политической поддержки в различных форматах до инвестиций и технологий. Весь вопрос в том, насколько США будет нужна поддержка Азербайджана по иранскому кейсу. Визит Болтона в октябре прошлого года был про Иран, и инвестиции обсуждали, и про продажу оружия, и про безопасность, но особо резких изменений не было. На сегодняшний день четких маркеров, свидетельствующих о резкой смене курса   политики Баку по отношению к Тегерану нет.

И самый главный момент, если вопрос выгодно ли Азербайджану ослабление Ирана дискуссионный, то на вопрос выгодна ли Азербайджану дестабилизация в Иране ответ однозначно отрицательный. Весь груз гуманитарной катастрофы, которая неизбежно случиться в результате подобной дестабилизации, ляжет прежде всего на Азербайджан. Конечно, всем другим соседям, в том числе и Армении мало не покажется, но понятно, что жители северных районов Ирана в случае гуманитарной катастрофы будут искать спасения именно в Азербайджане. Ещё несколько лет назад такое развитие событий казалось едва ли не фантастическим, но сегодня, когда администрация США воспринимает политику по отношению к Ирану как игру с нулевой суммой, не стоит исключать подобного развития событий. Впрочем это крайности, а пока давайте ограничимся констатацией факта - антииранские санкции на том уровне, котором они существуют сегодня, вряд ли способны оказать серьезное влияние на политическую стабильность или экономическое состояние Азербайджана, хотя и неприятны, как любой негатив у соседнего государства.

Что касается Грузии, то и тут не все так однозначно. Да Грузия не имеет общей границы с Ираном, уровень экономических контактов между Грузией и Ираном мягко говоря далек от критически высокого, а политическая составляющая наших отношений тоже не является главным вопросом грузинской политической повестки дня. Но это только одна сторона наших отношений. Есть и другая сторона, и если присмотреться к ней, мы увидим достаточно влияние Ирана в регионе Квемо-Картли. Стоит вспомнить и о том, что во время агрессии России против Грузии в августе 2008 года иранский министр иностранных дел Моттаки предложил выступить посредником для скорейшего прекращения боевых действий и предупредил об угрозе новой Холодной войны. На международной арене Иран твердо поддерживает территориальную целостность Грузии, так на голосовании Генеральной Ассамблеи ООН "О статусе вынужденно перемещенных лиц и беженцев из Абхазии, Грузия, и Цхинвальского региона/

Южной Осетии, Грузия" в июне 2018 года, Иран не присоединился к 15 странам, поддержавшим Россию и проголосовавших против. Вряд ли Иран можно обвинить в том, что его союзник Сирия признала “независимость” Абхазии и так называемой Южной Осетии, так как понятно, что инициатива исходила совсем от другой стороны.

Теперь, что касается экономических связей, 2018 году из Ирана в Грузию было импортировано товаров на 178 миллионов долларов США. Это гораздо меньше, чем от других соседей Грузии. Для сравнения в том же году турецкий импорт в Грузию составил 1 миллиард 473 миллиона долларов, российский 936 миллионов долларов, импорт из Азербайджана 586 миллионов долларов, и даже небольшая Армения импортировала в Грузию товаров на 385 миллионов долларов, что более чем в два раза больше, чем импорт из Ирана. Однако и тут не все так однозначно. Грузия получает из Ирана 93 процента нефтяного кокса, сырья необходимого для производства ферросплавов. В свою очередь ферросплавы важнейшая статья грузинского экспорта, около 10% от всего объема, на второй позиции после марганца. Кроме того Иран является одним из главных покупателей грузинской баранины, возросший спрос на которую практически спас от запустения высокогорные районы Грузии. Ну и доходы от иранских туристов, коих в 2018 году было почти триста тысяч, что является пятым показателем после Азербайджана, России, Турции и Армении, тоже совсем не лишние для экономики Грузии. Понятно, что у Грузии нет таких масштабных проектов с Ираном, как у наших соседей, однако, недооценивать важность экономического сотрудничества с Ираном тоже не следует. По слухам, циркулирующим в столице Грузии граждане Ирана все чаще сталкиваются с трудностями ведения бизнеса в Грузии, однако, связано ли это с санкциями США или это инициатива местных властей, ведущих последовательную политику по ограничению свободы предпринимательства в целом, новыми регуляциям рынка и общим ужесточением миграционной политики, большой вопрос.

Ну и последнее, то что Грузия является стратегическим партнером США, что институционально закреплено системой двусторонних соглашений, в том числе и “Хартией о стратегическом сотрудничестве”, обязывает власти страны следовать в фарватере политики Вашингтона. На сегодняшний день именно США являются единственным, хоть и неформальным, гарантом безопасности Грузии. И с этим невозможно спорить, впрочем как и с тем, что усиливающееся давления США на Иран часто ставит или может поставить американских партнеров и союзников в весьма сложное положения. И Грузия тут не исключение.

26.04.2019 18:04

Говоря высоком уровне отношений между Ираном и Азербайджаном, а также Ираном и Россией, участники «круглого стола» назвали моменты, препятствующие установлению лидерства Тегерана.


Гюльнара Инандж, директор Международного онлайн аналитического центра «Этноглобус» 
SPUTNIK / KEMALE ALIYEVA

Иран — сильная и мощная страна, однако ему не удастся стать региональным лидером, заявил председатель оргкомитета Центра стратегических исследований и гуманитарного проектирования «Вектор», политолог Али Искендеров в ходе круглого стола «Иран во внешней политике Азербайджана и Каспийской пятерки», состоявшегося в Мультимедийном пресс-центре Sputnik Азербайджан в пятницу.

Директор Международного онлайн аналитического центра «Этноглобус»
Гюльнара Инандж отметила о необходимости проведения дискуссий на тему вокруг Ирана. «У каждой страны своя политика, нравится нам это или нет. Насколько будут давить на власти Тегерана, Иран будет перебрасывать проблему на соседние страны. И это право на выживание государства как живой организм».

«Иран стоит на передовой продвижения радикальных исламских течений на Кавказ и каспийский регион.Совместное противостояние Ирана, Турции и России политике Запада в Ираке и Сирии не позволяют расчленить эти государства», -отметила Инандж.

«Да, у Ирана есть мощь, сила, это сильная страна, однако ей не стать лидером в регионе. Хотя бы потому, что здесь также присутствует огромная и мощнейшая Россия. Точки приложения интересов Тегерана затрагивают Россию, и он не готов конкурировать с Москвой», — отметил председатель оргкомитета международного стратегического центра исследований и гуманитарного проектирования "Вектор," эксперт Али Искендеров.

© SPUTNIK / KEMALE ALIYEVA АлиИскендеров

Несмотря на наличие различных средств влияния у Ирана, ситуация в целом такова, что Тегеран не имеет возможности ими воспользоваться в полной мере и утвердиться как лидер, пояснил Искендеров.

Эксперт подчеркнул, что, говоря о высоком уровне отношений между Россией и Ираном, не стоит забывать, что товарооборот между ними при всем этом не достиг даже 2,5 миллиарда долларов.

Наряду с этим, отметив, хороший уровень отношений между Азербайджаном и Ираном, эксперт указал на недочеты Тегерана в построении сотрудничества между двумя странами, особенно в работе с общественностью.

За последние несколько десятков лет отношения между Баку и Тегераном не были на таком высоком уровне, ответил на это секретарь посольства Ирана в Азербайджане Хасан Голи.

© SPUTNIK / KEMALE ALIYEVAСекретарь посольства Ирана в Азербайджане Хасан Голи

Известная фраза, применяемая к Азербайджану и Турции — «одна нация — два государства», вполне применима и в отношениях Азербайджана с Ираном, однако при этом никто не отрицает наличие недостатков в связях двух соседних государств, заметил он.

«Иран не стремится играть роль лидера в регионе, однако и принимать лидерство других стран также не собирается», — сказал дипломат.

Суть многих противостояний, в частности, США с Ираном, заключается именно в стремлении одной из стран примерить на себя лидерство.

При всех санкциях и давлении со стороны Вашингтона поводов для обеспокоенности в Иране нет, добавил также Голи.

Высокий уровень ирано-российских отношений отметил старший научный сотрудник Института востоковедения Национальной академии наук Салех Досталиев. «В разное время уровень отношений был различным, на сегодня же ирано-российские связи находятся на своем пике. Иран отдельно включен во внешнеполитическую доктрину России», — заметил ученый.

© SPUTNIK / KEMALE ALIYEVA Салех Досталиев, старший научный сотрудник отдела «Политика и экономика Ирана» Института Востоковедения НАН Азербайджана

После ирано-иракской войны Россия стала единственным поставщиком вооружений для требующей модернизации иранской армии, а позже военное сотрудничество переросло в широкое сотрудничество стран, пояснил он.

«Иран имеет стратегическое значение для Москвы на Ближнем Востоке. Кроме того, Тегеран имеет влияние на Кавказ, Афганистан, при этом имеет выход к Индийскому океану, а с учетом крупных запасов нефти и газа, его роль еще больше возрастает», — сказал Досталиев.

О важной роли Ирана в регионе и возможностях влияния, в том числе через экономические проекты, сказал политолог Ильгар Велизаде. «Иран — часть проекта Север-Юг с участием России. Он также важен для Китая, его проекта «Один пояс, один путь», — добавил политолог.

Отношения между Баку и Тегераном хоть и имеют некоторые недочеты, но Азербайджан всегда стремился к построению добрососедских отношений с Ираном, отметил сотрудник Института востоковедения НАНА Сюбхан Талыблы.

© SPUTNIK / KEMALE ALIYEVA Сотрудник Института востоковедения НАНА Сюбхан Талыблы

«У нас с Ираном историческая, экономическая, культурная близость. Надир шах дорог как нам, так и Ирану, поэты Низами и Шахрияр дороги как нам, так и народу Ирана. Может, и не абсолютно гладко между странами, но мы настроены на добрососедские отношения», — подчеркнул он.

Читать далее: https://az.sputniknews.ru/politics/20190426/420192505/iran-politika-liderstvo.html

26.04.2019 15:45

Санкциями на продажу нефти США начали придавать силу незаконной продаже нефти, убеждена директор Международного онлайн аналитического центра "Этноглобус" Гюльнара Инандж.

Гюльнара Инандж: тройка стран: Россия, Турция и Китай – пока поддерживают Иран

"Любые санкции в той или иной форме отражаются в регионе, и начнутся уже конфликты Ирана со своими соседями". Об этом заявила в ходе проходящего в Мультимедийном пресс-центре Sputnik Азербайджан круглого стола на тему: "Иран во внешней политике Азербайджана и Каспийской пятерки" директор Международного онлайн аналитического центра "Этноглобус" Гюльнара Инандж.

По ее словам, в результате ужесточения санкций США между Ираном и его соседями – странами, которые не в состоянии противостоять Штатам, появятся определенные трения, в том числе в сфере экономики.

"Нефть на мировых рынках дорожает, но кроме официальных покупок нефти, будет расти и черный рынок. Это даже хуже, потому что будут разные террористические организации, а иранскую нефть будут получать и продавать разными нелегальными путями. Этими санкциями на продажу нефти США фактически начали придавать силу незаконной продаже нефти", - отметила Инандж.



аудио здесь: https://az.sputniknews.ru/radio/20190426/420188193/sanktsiya-usa-iran-region.html

24.04.2019 09:50

Создается такое впечатление, что Ормузский пролив может не только стать точкой невозврата в отношениях Ирана и США, но и превратиться в основную точку кипения на Ближнем Востоке.

Американские таблоиды уверены, что Вашингтон намерен объявить полное эмбарго на экспорт иранской нефти, даже в отношении стран, которым до 4 мая были выделены какие-то квоты. Иран в свою очередь грозит и вовсе перекрыть Ормузский пролив, откуда в мировую экономику поставляется вся нефть из арабских стран – порядка четверти всего мирового объема "черного золота".

Комплекс из трех "нефтяных" проблем может обрушить международный рынок энергоносителей

Уже известно, что в преддверии подобного заявления Вашингтона командующий морским подразделением Корпуса стражей Исламской революции (КСИР) контр-адмирал Али Реза Тангсири пообещал пролив перекрыть и не пропускать ни одного нефтяного танкера. Там, оказывается, есть какая-то фишка, лазейка в международном праве, согласно которой Иран может перекрыть Ормузский пролив, в том случае, если Тегерану не разрешат пользоваться этим водным путем. Во всяком случае, именно так чисто юридически обосновал свою угрозу Тангсири.

Что случится с международным рынком энергоносителей, если из оборота вдруг в одночасье пропадет порядка четверти поставляемой ежедневно нефти, даже думать не хочется. Уже сейчас, сегодня наблюдается резкий рост цены на "черное золото". Причин более чем достаточно.

Это в первую очередь военные действия в окрестностях Триполи, грозящие перерасти в полноценную войну. А это значит, что перестанет функционировать терминал, на котором заправляются танкеры, поставляющие нефть в Европу. Ведь если нефть в Ливии добывают достаточно далеко от столицы Триполи, за контроль над которой идут бои, то сам терминал – всего лишь в пятидесяти километрах, на берегу. А это значит, что на время боевых действий Ливию можно будет вычеркнуть из числа поставщиков "черного золота" на рынок энергоносителей.

То же самое и с другой "нефтеносной" страной – Венесуэлой. Добыча нефти в этой латиноамериканской стране за последний год упала практически наполовину (эксперты говорят о 45 процентах), и это значит, что Каракас "на мели". Причем, если американцы решатся-таки на активные военные действия, то с учетом не самой продвинутой инфраструктуры для добычи нефти в Венесуэле, эту страну тоже можно будет списывать со счетов поставщиков.

 Ну а если в Вашингтоне все-таки согласятся рискнуть на авантюру и поверят в мощь американского оружия, равно как и в возможность быстрого блицкрига, то можно предположить, что мировой нефтяной кризис затянется на многие месяцы — если не на годы.

Ну а с учетом ситуации, складывающейся вокруг иранской нефти, которую администрация Белого Дома на полном серьезе грозит обнулить, о мировом нефтяном кризисе можно говорить практически с полной уверенностью.

Ормузский пролив – порядка 20-25% нефти, поступающей в мировую экономику, – оказался под Дамокловым мечом

Однако даже это не самое страшное. Всего лишь за один день цена на нефть на международном рынке энергоносителей подскочила на два с половиной процента – а это очень, очень много. Конкретно сегодняшний скачок цен связан с двумя факторами. С заявлением ведущих американских масс-медиа о том, что США не продлят срока исключения некоторых стран из санкционного списка, связанного с иранской нефтью, и с угрозой иранского контр-адмирала касательно Ормузского пролива.

Между тем в этом самом списке, позволяющем все-таки закупать иранскую нефть в обход американских "нефтяных" санкций – восемь государств. Причем это явно не последние экономики мира: Китай, Индия, Япония, Южная Корея, Тайвань, Турция, Италия и Греция. Правда, американцы им выделили какие-то конкретные квоты, сверх которых они не имеют права увеличивать объемы экспорта иранской нефти. Но и это для стран, потребляющих серьезные объемы энергоресурсов – крайняя необходимость.

 Так вот, если Вашингтон все-таки решится на то, чтобы не продлевать сроки по поставкам иранской нефти в обход своих же санкций, а Тегеран в ответ возьмется перекрыть Ормузский пролив, то это будет реальная катастрофа. Ведь тогда мировой нефтяной рынок лишится не только самой иранской нефти, но и всех тех объемов "черного золота", которые поступают на мировой рынок из арабских стран. А это от 1/4 до 1/5 всего объема, которым оперируют мировые нефтяные трейдеры.

И тогда цена в восемьдесят, а то и в сотню долларов за баррель нефти, о которой с ужасом думают и говорят руководители развитых стран, закупающих энергоносители "на стороне", станет реальностью. Но и это не самое страшное, что может случиться на Ближнем Востоке и в Персидском заливе.

США целенаправленно взрывают ситуацию на Ближнем Востоке, не остерегаясь даже военных действий в Персидском заливе?

Дело в том, что американцы не раз и не два говорили о том, что Пятый американский флот всегда будет стоять на страже свободы мореходства. Особенно в такой важной точке, какой является именно Ормузский пролив, через который из арабских стран (Залива) в мировую экономику поступает порядка 90 процентов нефти.

Иран же в свою очередь действительно способен перекрыть узенькое "бутылочное горлышко" Ормузского пролива (шириной всего лишь пятьдесят с лишним километров). Не зря же все последние годы страна развивала собственные баллистические технологии. Да и флот, имеющийся в распоряжении Ирана, – это серьезное средство для давления на геополитические процессы, протекающие вокруг Ближнего Востока. Во всяком случае, танкеры, скажем, для иранских подлодок – легкая добыча.

И тогда американцам ничего не остается, кроме как… начать конкретные военные действия против своего идеологического соперника - Ирана. Во что это может вылиться, страшно даже представить, поскольку Иран в любом случае – не Ирак и не Сирия. И даже не Венесуэла, военные действия против которой в Вашингтоне пока обсуждают, однако на них никак не решаются. А в случае с Ираном не исключено, что последствия хотя бы точечной военной операции американцев могут перерасти в полноценную войну.

Понимают это все. Не зря те же Турция и Китай сегодня достаточно жестко реагируют на намерение Соединенных Штатов полностью убрать все исключения из своих нефтяных санкций против Ирана. Правда, американский госсекретарь Майк Помпео в свою очередь полностью исключил возможность продления льготного периода для стран, закупающих нефть у Ирана.

Во что может вылиться подобное упрямство Белого Дома, даже представить страшно. Кажется, нынешний президент США Дональд Трамп решил-таки идти в иранском вопросе ва-банк. Хотя, по большому счету, должен понимать, что на мировых политических подмостках это может аукнуться действительно судьбоносными проблемами в первую очередь для него самого.


Арман Ванескегян, политический обозреватель Sputnik Армения

Источник: https://ru.armeniasputnik.am/analytics/20190423/18215303/to-li-vojny-to-li-blickriga-to-li-sevryuzhiny-s-hrenom-chego-dobivayutsya-ssha-ot-irana.html

28.02.2019 04:00

Исламская республика сегодня сталкивается с кризисом легитимности, а протесты прошлого года напомнили властям, что в Иране большие проблемы с качеством управления. Но, учитывая настрой революционеров 1979 года, к которым до сих пор прислушиваются, можно сделать вывод, что еще одна классическая революция Ирану пока не грозит. Скорее страна готова еще к одной белой революции – своевременным реформам, за которые никому не нужно будет умирать.Сорокалетие иранской революции 1979 года стало для многих поводом вновь обсудить не только то, к чему она привела, но и то, в каком направлении Иран движется теперь. Пока из Вашингтона заверяют, что США заинтересованы не в смене режима, а лишь в том, чтобы "изменить поведение" Ирана, в Тегеране довольно открыто изучают, есть ли сегодня в стране условия еще для одной революции. Или контрреволюции.

За ислам или против шаха


Иранские события 1979 года – один из самых ярких примеров революции в мировой истории. За прошедшие с тех пор четыре десятилетия их исследовали вдоль и поперек. Хотя некоторые документы того периода все равно или навсегда утеряны, или, наоборот, по-прежнему не запущены в научный оборот, а разнообразие факторов, определивших ход событий, оставляет простор для разных интерпретаций.Привлекательность иранской революции для изучения заключается именно в идеальном слиянии потоков различной силы и происхождения, смывших (возможно, навсегда) шахиншахскую власть. Про Иран конца 1970-х нельзя сказать, что экономические проблемы привели к восстанию беднейших слоев населения.

Или что давление власти на исламское духовенство заставило выходцев из духовных семинарий города Кум встать во главе переворота.Критическая масса недовольства набралась из самых разных источников: из масштабных вложений в вооруженные силы и спецслужбу САВАК – при усиленном контроле за проявлением инакомыслия; из пышного международного празднования 2500-й годовщины Персеполя в 1971 году на фоне крайней бедности многих регионов; из небывалого притока нефтедолларов в середине 1970-х и многочисленных вопросов, на что эти нефтедоллары тратились; из щедрых обещаний аятоллы Хомейни отменить плату за свет и транспорт, звучавших с аудиокассет, которые он переправлял в Иран из своей заграничной ссылки.Определить удельный вес каждого из этих факторов вряд ли удастся. Но важно, что при всей модернизационной деятельности шаха в иранском обществе возникло чувство относительной депривации.

То есть ощущения, что людей чего-то лишили. Это ощущение не зависело от абсолютных показателей, оно росло из убежденности, что государство располагает огромными ресурсами, но использует их в интересах лично шаха, а не нации в целом. И все это сопровождается нарушением прав и свобод, уничтожением традиций, и вдобавок ко всему происходит по указке де-факто метрополии в лице США.Это чувство относительного лишения возникает в момент, когда не оправдываются ожидания. К примеру, если государство последовательно распределяло какие-то субсидии, создавало рабочие места, строило объекты инфраструктуры и вдруг прекратило это делать. Или, наоборот, после долгого ожидания улучшений и соответствующих обещаний никакого улучшения так и не происходит.Такие несбывшиеся ожидания связывают с теориями революции, берущими начало в психологии.

Аналитики говорят о возникающей в обществе фрустрации. Реальная ситуация (в частности, уровень бедности), безусловно, важна, но порой не настолько, насколько ее восприятие, а оно может формироваться под влиянием самых разных факторов. Сочтут ли свое восприятие ошибочным тогдашние двадцатилетние иранцы 40 лет спустя? Некоторые – да.Сильный идеологический компонент революции позже даст ей имя – исламская. Но многообразие причин, по которым она произошла, и ее пестрая социальная база определят ее более общую направленность как антишахскую. Как попытку восстановить справедливость с помощью свержения Пехлеви. В самом деле, из общего объема революционных лозунгов исследователи насчитали только четверть требующих установить исламскую республику.

За что боролись


Почему размышления о событиях сорокалетней давности актуальны для сегодняшних дискуссий о возможности еще одного перелома в политической истории Ирана?Тема потенциальной смены власти для иранского общества сейчас щекотливая и неудобная. За 40 лет революционность успела стать одной из основ новой иранской идентичности. Уже само слово "революционный" сегодня понимается иранцами как верный идеям и ценностям революции 1979 года. Поэтому обсуждение пусть и гипотетической возможности, что исламская республика перестанет существовать, может восприниматься как неуважение к тем, кто двигал и продолжает двигать дело революции, и даже к шахидам последовавшей вскоре за революцией ирано-иракской войны.Тем не менее в иранской академической среде обсуждают эту тему.

Причем не только в ответ на скрытые и не очень попытки США сменить режим, но и реагируя на внутрииранский запрос. Экономическая ситуация имеет в этой дискуссии наибольший вес – стоило ли совершать революцию, спрашивают обыватели, если в борьбе за справедливость и социальное государство мы пришли к запредельному уровню коррупции, инфляции, безработицы, международной изоляции?Социально-экономические протесты, которые идут в разных городах Ирана с конца 2017 года, заставили иранцев вновь вспомнить о революционных теориях, связанных с чувством относительного лишения. Только на этот раз источником этого ощущения могут стать предвыборные обещания президента Рухани решить все проблемы Ирана с помощью ядерной сделки.Обещанного улучшения не произошло.

В мае 2018 года администрация Дональда Трампа заявила, что выходит из Совместного всеобъемлющего плана действий по иранской ядерной программе, к ноябрю 2018 года восстановила односторонние санкции и даже усилила давление на Иран по вопросам развития иранской ракетной программы и вмешательства в дела соседей на Ближнем Востоке.Иранцы не успели получить экономические выгоды ни в короткий период с января 2016 года, когда все стороны сохраняли свою приверженность ядерной сделке, ни после – когда в ЕС пообещали создать специальный финансовый механизм для расчетов за иранскую нефть в обход вторичных американский санкций. Несбывшиеся ожидания опять создали протестный потенциал.

Ярмарка идей


Имеющейся социологической информации (особенно с учетом степени ее достоверности) недостаточно, чтобы составить четкое представление о возможности резких социально-политических перемен в Иране. Тем не менее очевидно, что картина современного иранского общества совсем не такая черно-белая, как многим хотелось бы. В Иране нет двух противостоящих друг другу течений за и против смены с аморфной серой массой посередине.Большое количество недовольных экономической ситуацией не означает ни возможности их мобилизации под общими знаменами, ни даже общего видения того, против кого и за что им нужно бороться.

Одна из главных причин – память поколения участников революции сорокалетней давности.Иранские исследователи (например, Мохаммадреза Таджик, советник бывшего президента-реформатора Хатами) подтверждают, что сейчас в Иране нет ни харизматичного лидера, ни привлекательной идеологии для революции. Новые Али Шариати еще не родились. Другой причиной профессор Таджик считает отсутствие сформированной альтернативы существующему строю, особенно в неспокойной региональной и международной обстановке, когда нет гарантий, что еще один переворот увенчается созданием нового эффективного режима.

Другие, например политолог реформистского течения Саид Хаджариян, анализируют несколько возможных сценариев, среди которых есть и классическая или цветная революция, и военное вмешательство США, и даже крах изнутри. Напоминая, что справедливость и свобода были основными требованиями революционного движения в 1970-х, доктор Хаджариян, по сути, предлагает пересмотреть устоявшееся после революции восприятие ислама как чего-то исходящего из писаного права. Вместо этого он приглашает вернуться к разговору о важности основополагающих принципов революции, для которых ислам стал мобилизующей идеологией.Официальная риторика поддерживает идею национального согласия и даже приветствует рост внешнего давления как средства для объединения людей против иностранного вмешательства в дела страны. Министр иностранных дел Мохаммад Джавад Зариф отметил, что народ – это основа безопасности и стабильности Ирана, поэтому угроза смены режима извне не должна восприниматься серьезно.

Шансы на контрреволюцию


Доктор Таджик, как и многие наблюдатели, прав в том, что для новой революции, будет ли это контрреволюция с восстановлением монархии или замена существующего строя чем-то новым, отсутствуют необходимые предпосылки. Однако можно ли быть уверенным, что на следующем этапе иранской истории перемены будут мягкими и постепенными?Социальная база выступлений 1979 года была очень разнообразной. В 2009 году в крупнейших протестах времен исламской республики участвовал в основном средний класс, возмущенный фальсификациями на президентских выборах.

Сейчас иранский средний класс предпочитает наблюдать за протестами со стороны. На улицы и площади вышли прежде всего беднейшие слои, больше всего пострадавшие от экономических трудностей.Средний класс, особенно те, кто успел принять участие в революции 1979 года, впал в состояние депрессивного анабиоза: запрос на перемены сформирован, но радикальные шаги пугают – как бы не вышло хуже того, что есть. Утрату доверия людей и друг к другу, и к политикам и институтам власти специалисты называют одной из самых серьезных проблем в современном Иране. Те, кто позиционирует себя в качестве альтернативы, – например, террористическая Организация моджахедов иранского народа или политически активный наследник династии Пехлеви, проживающий в США, – особым доверием тоже не пользуются.

Выдержки из интервью Наджме Бозоргмехр с иранскими обывателями, опубликованные Financial Times, подтверждают состояние психологического тупика: отторжение того, что выросло из революции, и отсутствие решимости что-либо менять.60% из 82-миллионного населения Ирана сейчас моложе 30 лет, а значит, поколение фрустрированных революционеров постепенно уходит. Однако их осторожность, приобретенная на собственном опыте, влияет на потенциальную мобилизацию.

Поэтому главной причиной действительно массовых протестов остается радикальное ухудшение экономической ситуации, бьющее по самым базовым потребностям.Что касается ностальгии по шахскому Ирану, когда "иранцев уважали" [на международной арене], то она заканчивается на вопросе, насколько более прогрессивной и сытой страной был бы сейчас Иран, останься Мохаммадреза Пехлеви у власти 40 лет назад. Большинство иранцев затрудняются на него ответить.

Такая ностальгия объяснима как спутник стремления к переменам, но как идеология для смены режима мало что может предложить для решения сегодняшних проблем.Исламская республика сегодня сталкивается с кризисом легитимности и обращается к этому вопросу в различных формах в публичном пространстве. Иранские аккаунты в инстаграме рассказали всему миру о том, как "золотые дети" Тегерана проводят время, пока большинство несет на себе бремя санкций. О том, что в Иране большие проблемы с качеством управления, властям напомнили протесты прошлого года. Но, учитывая настрой революционеров 1979 года, к которым до сих пор прислушиваются, можно сделать вывод, что еще одна классическая революция Ирану пока не грозит. Скорее страна готова еще к одной белой революции – своевременным реформам, за которые никому не нужно будет умирать.

Юлия
Рокнифард
21.02.2019

Источник - carnegie.ru
27.02.2019 18:47

Действительно ли США дислоцировали близ государственных границ Ирана боевиков международной террористической группировки ИГИЛ? Ответ на этот вопрос предлагает читателю ливанский политолог Вафик Ибрагимов, пишет ИА «Fars News».

Вот как комментирует новостная служба материал эксперта, опубликованный в газете «Al-Binaa»:  

В начале  политолог утверждает, что военные в Пентагоне и на Ближнем Востоке согласны с тем, что не пройдет  и шести месяцев, как ИГИЛ возобновит террористические операции. По их мнению, главарь террористов Аль – Багдади, который возглавлял ИГ с 2010 года, все еще жив и тайно переместился в Ирак, - где восстанавливает армейскую инфраструктуру группировки.

По мнению политолога, удивительным является тот факт, что военное ведомство Соединенных Штатов также подтверждает, что ИГИЛ все еще активен и обновляет географию стран своего влияния. Кроме того, организация имеет скрытые источники финансирования и немало наличных денег.

Ранее ряд средств массовой информации и разведывательные источники заявляли о том, что более 40 тыс. террористов, которые базировались в северной части Сирии, пересекли ее восточный регион, дойдя до самой южной точки страны. Здесь закономерно возникает вопрос: «куда делись эти люди, и кто их перемещает?»

По мнению политолога, достаточно определить национальность террористов, чтобы четко определить их численность и масштабы деятельности. Однозначно можно сказать, что они граждане  Китая, России, Франции, Англии, Германии, Бельгии, Албании, Косово, Индии, Пакистана, Турции, Туниса, Ирака, Сирии, Египта, Марокко, и стран Персидского залива, а также Индонезии, Иракского Курдистана, Канады, Австралии, Ливан и Палестина, десятка других государств.

США задерживают этих террористов в Сирии и в Ираке и оставляют их для своих новых или  старых целей с учетом потребностей геополитики США и планов служб национальной безопасности страны. После объявления Трампа о выходе войск из Сирии, США собираются инвестировать ИГИЛ, дополняет В. Ибрагимов.

Как считает он, обновленный план состоит из четырех этапов:  

Первый этап начинается с курдов в восточной части Сирии. Согласно плану США, курдские сепаратисты, которые добровольно сдадутся, будут отравлены в американские лагеря. Те же, кто этого не сделает, будут уничтожены. В свою очередь,  детей, женщин и стариков террористы отправят туда, откуда эти мирные жители приехали.

Второй этап: безоговорочное освобождение террористов. Этот план будет связан с косвенной инвестицией боевиков. Иначе как можно понять освобождение две тысячи террористов в Афганистане находившийся на территории под контролем «Аль-Каиды» и «Талибан»? Причем, в то же самое время две группы ведут переговоры с американцами.

Как можно расценить провокационные действия США, Саудовской   Аравия и ОАЭ в иранских провинциях Систан-Белуджистан, Курдистан и Хузистан,  также финансирование  террористической группировки «Моджахедин-э Халк» в Европе? («Моджахедин-э Халк» - является иранской леворадикальной группой, ведущей борьбу против Исламской Республики Иран.  Она признана террористической организацией Ираком и Ираном. 26 января 2009 г. Европейский союз вывел организацию из списка террористических).

Теракт в провинции Систан-Белуджистан, в ходе которого погибли десятки иранских военных, доказывает усиление атак США и арабских стран Персидского залива против  Ирана. По мнению автора, предпринимаются три параллельные действия. Их цель состоит в том, чтобы посредством финансирования терроризма подавлять Иран и разрушить страну изнутри.  В противном случае, как можно оправдать нападения ИГИЛ на ИРИ? 

Первое действие – решение Дональда Трампа оставить свои войска в Ираке. И сделать его базой для американских сил на Ближнем Востоке. Таким образом, Ирак будет разрушатся изнутри и пользоваться услугами некоторых организаций, связанных с политикой Турции и Саудовской Аравии, и постепенно превратится в плацдарм для террористов. Об этом свидетельствует перемещение тысячи боевиков в некоторые районы иракских провинций Курдистан, Анбар и Аль-Васат.

Второе действие связано с Афганистаном, где ведутся успешные переговоры с талибами Таковые имеют идеологические корни с ИГИЛ. И параллельно с этим тысячи террористов были размещены в пограничных районах близ Ирана.

Третье действие состоит в привлечении пакистанского премьер-министра Имран Хана на сторону США и Саудовской Аравии.  Хотя на недавних выборах в Пакистане он одолел про-саудовских кандидатов, но деньги и результаты закулисных переговоров могут изменить ситуацию.

Согласно данным издании «Al-Binaa», наследный принц Саудовской Аравии Мохамед Бен Салман посетит Пакистан и подпишет соглашение на сумму $20 млн.  Самое удивительное в том, что этот визит произошел после террористического акта в Систане-Белуджистане.  Сделка, заключенная между лидерами Саудовской Аравии и Пакистана, стала своего рода наградой за недавний теракт, совершенный боевиками ИГИЛ в Иране.

Таким образом, Америка и некоторые ее союзники в Персидском заливе окружили Иран, через Ирак, Пакистан, Афганистан и террористическую группировку «Моджахедин-э Халк». Кроме того, Варшавская конференция показала, что это было планом разрушения Ирана и возрождения ИГИЛ, а также использования террористов в новых регионах, уверен Ибрагимов.

Он пишет, что у ИРИ есть свои инструменты воздействия на тех, кто пытается разрушить страну или готов идти на прямую конфронтацию. И надо сказать, что Тегеран готов быть союзником России в любой будущей войне. Европа хорошо знает об этом и по этой причине выступает против проекта Трампа.

По мнению автора материала, из числа стран Персидского залива, Египет и Иордания гордятся тем, что играют в пользу США и Израиля.

http://www.ca-irnews.com/ru/analytics/61657-%D1%80%D0%B0%D0%B7%D0%BC%D0%B5%D1%81%D1%82%D0%B8%D0%BB-%D0%BB%D0%B8-%D1%81%D1%88%D0%B0-%D0%B1%D0%B0%D0%B7%D1%8B-%D1%82%D0%B5%D1%80%D1%80%D0%BE%D1%80%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D0%B2-%C2%AB%D0%B8%D0%B3%D0%B8%D0%BB%C2%BB-%D0%B2%D0%BE%D0%BA%D1%80%D1%83%D0%B3-%D0%B8%D1%80%D0%B0%D0%BD%D0%B0

05.09.2018 13:12

Как изевстно Иран многонациональная страна, которую населяют такие нации как персы, азербайджанцы, курды, арабы и так далее. Однако нынешнее руководство Ирана, взяло курс на смывания этнической идентичности и подмену этнической идентичности на религиозную с уклоном на шиизм конечно. С просьбой прокомментировать этот вопрос мы обратились к преподавателю «Современной истории Ближнего Востока» из Экстерского университета (Великобритания) Аламу Салеху.

Как вы считаете что побудило власти ставить религиозную идентичность выше национальной? И есть ли эффект от такой политики?

Внешняя и региональная политика Ирана взаимосвязана с его внутренними делами. Как многонациональная и многоконфессиональная страна, Тегеран всегда учитывал этнические и религиозные факторы в формировании своей внутренней и внешней политики. Переход от национализма к исламизму, при необходимости, часто наблюдался в формировании идеологических дискурсов Ирана. Например, во время войны с Ираком, Тегеран, учитывая внешнего врага, делал акцент на национализме и своей территориальной целостности. Учитывая существующие проблемы на Ближнем Востоке, а также рост сектантских конфликтов и конфронтаций, изменение баланса сил в регионе и  вакуум власти в нескольких странах, пострадавших от так называемой арабской весны, привели к тому, что Тегеран принял большую религиозную риторику в рационализации своего присутствия в Ираке и Сирии. Например, идея защиты шиитских святынь, а также создания шиитского ополчения в Ираке, Сирии и, конечно же, в Ливане, показывает как можно политизировать и секьюритизировать религию. Такие показатели политизации и секьюритизации меняются из-за региональной динамики и потребностей. Таким образом, Тегеран соответственно меняет свои внешнеполитические дискурсы на основе региональных сдвигов и их отношения к своим внутренним делам. Никакая внешняя политика не статична. Дискурсы и идеологии меняются и развиваются, в том числе и политические дискурсы Тегерана.

http://thegreatmiddleeast.com/2017/07/17/teheran-vsegda-ucitival-etniceskiye-i-religiozniye-faktory/

 

21.08.2018 11:53

Кирилл Кривошеев

Таджики для иранцев единственные на всем свете родственники. Языки друг друга эти народы понимают почти без подготовки. Но в отношения двух стран вмешались вроде бы совсем далекие вопросы, типа борьбы за сферы влияния на Ближнем Востоке и иранской ядерной программыВсе давно привыкли к тому, что в рядах врагов Ирана числятся Израиль, США, Саудовская Аравия, но куда удивительнее обнаружить там самую близкую персам страну – Таджикистан. Таджики для иранцев единственные на всем свете родственники. Языки друг друга эти народы понимают почти без подготовки. Да, их тесному сотрудничеству мешают вполне естественные причины – крайне закрытый туркменский режим, отделяющий одну страну от другой, религиозные различия (шиизм и суннизм), разная письменность (вязь на основе арабской в Иране и кириллица в Таджикистане). Но даже в таких непростых условиях сотрудничество двух стран могло бы быть выгодно обеим. Собственно, так оно и было, пока в отношения двух стран не вмешались вроде бы совсем далекие вопросы, типа борьбы за сферы влияния на Ближнем Востоке и иранской ядерной программы.

Друг моего друга – мой враг

В августе прошлого года по таджикскому телевидению показали и даже несколько раз повторили местный аналог российской "Анатомии протеста".

В 45-минутном фильме-разоблачении, снятом по заказу МВД республики, трое мужчин в наручниках рассказывают, как совершали теракты и заказные убийства в конце 1990-х годов. Делали они это, если верить признаниям, по приказу оппозиционной Партии исламского возрождения Таджикистана и, что интереснее, правительства Ирана. Власти в Тегеране, утверждается в фильме, даже выдавали боевикам иранские паспорта на другие имена, чтобы тем было легче скрыться. Подчеркивалось, что среди жертв исламистов были и российские военнослужащие 201-й дивизии.В июне этого года на экраны вышел еще один фильм – "Невидимые корни".

В нем Иран обвиняется уже не в прошлых, а в будущих злодеяниях – в подготовке госпереворота в Таджикистане в 2020 году. Не слишком приятная ситуация для Москвы: союзник из одного крайне проблемного региона (афганская граница) обвиняет партнера из другого проблемного региона (Ближний Восток) в терроризме. Но тогда это казалось не слишком значимым.Обвинить правительство соседней страны в организации терактов и подготовке госпереворота – дело, конечно, серьезное. Но с точки зрения пропагандистского воздействия – не слишком сильное, что называется, для внутреннего потребления. Едва ли можно было рассчитывать на международный резонанс, предложив зрителю путаное повествование о событиях 20-летней давности с кучей незнакомых ему имен. Да и подготовкой гипотетического госпереворота за рубежом мало кого впечатлишь.

Совсем другое дело – назвать Иран виновником вполне реальной гибели конкретных западных туристов – двух американцев, швейцарца и голландца, убитых в Таджикистане в конце июля. Они были настоящими мечтателями – некоторые уже преодолели на велосипедах Южную Африку, Марокко, Восточную Европу. Но их кругосветный маршрут оборвался в таджикских горах – под колесами пыльной легковушки Daewoo, специально выехавшей на встречную полосу, чтобы их убить.Атаки с использованием автомобиля, давящего людей, эксперты называют характерным почерком запрещенной группировки "Исламское государство" (ИГ).

Такое было в Ницце, такое было в Барселоне. Но таджикские власти назвали других виновных – все ту же Партию исламского возрождения и ее иранских покровителей.Однако убийство западных туристов привлекло к себе куда больше внимания, чем туманные рассказы о преступлениях 90-х, поэтому очень скоро в антииранских обвинениях Душанбе обнаружились серьезные нестыковки. Новость о том, что ИГ берет на себя ответственность за теракт в Таджикистане, появилась в мировых СМИ за несколько часов до того, как в МВД Таджикистана заявили, что единственный задержанный участник нападения, Хусейн Абдусамадов, признался – он проходил подготовку в Иране и действовал именно от лица Партии исламского возрождения.

От чьего лица действовали еще четверо нападавших, следователям спросить не удалось – они, как утверждается в пресс-релизе, оказали сопротивление при задержании и были ликвидированы.Еще через несколько часов появилась следующая нестыковка: в сеть попало видео, где пятеро молодых боевиков сидят под деревом, на ветках которого растянуто черное знамя "Исламского государства". Наверное, в другой ситуации таджикские власти могли бы заявить: "Это не они!", но было поздно – на сайте МВД уже были выложены фотографии нападавших – как арестованного Абдусамадова, так и четверых его убитых сообщников. На них можно узнать тех же людей, что и на видео со знаменем ИГ.После этого в течение нескольких дней в таджикских государственных СМИ шел чемпионат по логической эквилибристике. С помощью всевозможных экспертов продвигалась идея о связи "Исламского государства" и Партии исламского возрождения Таджикистана – мол, какая разница, кто совершил теракт, все исламисты одинаковые.

У единственного выжившего нападавшего Хусейна Абдусамадова, ко всему прочему, обнаружился еще брат Бахтиер, который сидит в тюрьме за причастность к Исламскому движению Узбекистана, а эта группировка еще в 2014 году присягнула на верность ИГ. Один брат в Партии исламского возрождения, в другой в ИГ – чем вам не доказательство тесного сотрудничества?Почему тогда Иран одной рукой помогает Партии исламского возрождения, а другой – воюет с ИГ в Сирии, таджикские политологи так и не смогли разъяснить. Положение спасла прокуратура, сделавшая примирительное заявление: видео с флагом ИГ было записано злодеями из Партии исламского возрождения для отвода глаз, чтобы пустить следствие по ложному следу. В таком случае мучиться и доказывать связь между двумя совершенно разными организациями на официальном уровне больше не нужно.

Хотя на экспертном уровне попытки связать Иран и "Исламское государство" в Таджикистане продолжились.

Несимметричный ответ

Реакция Ирана на столь серьезные обвинения на первый взгляд была мягкой. В Тегеране ограничились скупым заявлением, что они "категорически отвергают" причастность к теракту, а затем вызвали в МИД таджикского посла.При этом возможностей ответить Таджикистану у Ирана достаточно: например, национальная авиакомпания Tajik Air хоть раз в неделю, но все еще летает в Тегеран. Список контактов на государственном уровне только в этом году и вовсе можно назвать внушительным. Так, в апреле, то есть уже после крайне резких заявлений Душанбе, на встречу с президентом Эмомали Рахмоном спокойно приезжал иранский глава МИД Джавад Зариф и даже обсуждал "сотрудничество в рамках региональных и международных организаций". Иными словами, до уровня армяно-азербайджанских или даже российско-украинских отношений Тегерану и Душанбе еще очень далеко.Незаметны даже попытки иранцев ответить на обвинения в СМИ, а ведь теоретически они могли бы напомнить, что это таджикский, а не иранский полицейский Гулмурод Халимов был "министром войны Исламского государства". Однако у Тегерана совсем другая, несколько примирительная риторика.

Даже в сообщении МИД Ирана о вызове посла Таджикистана есть слова, что Тегеран готов помочь в расследовании теракта.Очевидно, что инициаторами охлаждения отношений стали именно таджики. На вопрос "почему?" в Тегеране отвечают почти однозначно: это влияние Саудовской Аравии – главного врага Ирана, инвестирующего приличные средства в Таджикистан.Влияние саудовцев в Таджикистане действительно есть. Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть недавнее интервью посла Абдулазиза аль-Бади таджикскому агентству "Авеста". "Саудовская Аравия не из тех некоторых стран, которые в лицо заявляют о вечной дружбе с таджикским народом, но в то же время вонзают нож в спину", – говорит посол. И тут же поясняет, что он имеет в виду "сомнительную и подозрительную деятельность Ирана в Таджикистане".Другие эксперты, как в России, так и в Иране, называют еще одну причину.

Это деньги опального иранского бизнесмена Бабака Занджани. Раньше он занимался экспортом иранской нефти в обход санкций, а теперь приговорен на родине к казни за хищение $2,7 млрд. В Тегеране считают, что эти деньги Занджани спрятал в одном из таджикских банков; в Душанбе отвечают, что ни о каких миллиардах не слышали. Но если обвинения Тегерана хоть на чем-то основаны, то для Таджикистана это огромные деньги – при сумме госрасходов $2,1 млрд за 2017 год заначка Занджани могла бы оказать огромное влияние на таджикскую политику. Торговлю, конечно, терять жалко, но $2,7 млрд – это товарооборот Таджикистана с Ираном почти за 20 лет.

Американская сдержанность

В Москве на противостояние Душанбе и Тегерана официально никак не реагируют. Несмотря на неловкие попытки Таджикистана указать, что коварная Партия исламского возрождения убивала и россиян тоже, это вряд ли заставит российских дипломатов заступаться за одну из сторон.С другой стороны, именно сейчас, когда против Ирана снова введены американские санкции, ему особенно важно было бы вступить в ШОС – этого хотят и в Тегеране, и в Москве. Вот только из-за непримиримой позиции Душанбе на последнем саммите организации в Циндао этот вопрос даже не обсуждался. А учитывая, что динамика в таджико-иранских отношениях исключительно негативная, надеяться, что Иран удастся включить в альянс через год или два, тоже не стоит. Не зря же таджикские власти анонсировали на 2020 год иранскую попытку госпереворота.Еще более интересной здесь выглядит реакция США на смерть своих граждан в далекой стране.

По сути, это отмалчивание: Госдеп, конечно, выпустил предостережение о террористической опасности в Таджикистане, но так и не признал "Исламское государство" виновником гибели своих граждан. "Разумеется, мы видели сообщения, что ИГ взяло ответственность за атаку, в которой погибли двое американцев, – сказала на брифинге 31 июля представитель Госдепа Хизер Нойерт. – Мы пока не можем назвать ответственного за атаку. Американское правительство предоставляет помощь правительству Таджикистана в расследовании, и мы скажем, когда узнаем больше".С того дня прошло уже две недели, но никаких деталей в Вашингтоне так и не раскрыли. Вероятно, именно молчание в США считают наиболее удобным в нынешней ситуации. Ведь, однозначно обвинив в трагедии ИГ, американцам пришлось бы указать невиновность Ирана. А это явно не то, что нужно во время возобновления санкций против "кровавого режима аятолл" (первый пакет санкций, напомним, вступил в силу 7 августа).Таким образом, Россия, США и другие крупные державы пока лишь наблюдают за схваткой двух персоязычных стран.

Серьезной угрозы их интересам это противостояние пока не несет: во многом потому, что Иран относится к ситуации крайне сдержанно, а у Душанбе не так много рычагов международного влияния. Впрочем, с нарастанием санкционного давления Тегеран может сменить сдержанность на жесткость и найти способ отомстить Душанбе.Кроме того, рано или поздно на этом конфликте могут начать играть и третьи силы. Например, Душанбе пытается взять в союзники Баку – туда президент Рахмон летал на днях. Главной темой были все же экономические вопросы, такие как транзит таджикского алюминия в Европу. Однако в составе делегации кроме глав МИДа и Минторга зачем-то был генеральный прокурор. А это уже показательно, учитывая, что в Азербайджане Иран тоже недавно упоминался в негативном свете. Именно там, а точнее, в священном для шиитов городе Кум якобы проходил подготовку Юнис Сафаров, совершивший покушение на мэра Гянджи. Там же, в Куме, по данным таджикского МВД, четырежды был Хусейн Абдусамадов, сбивший иностранных туристов.

 

Источник - Московский Центр Карнеги

 

последние новости