Разработано Joomlamaster.org.uaсовместно с Joomstudio.com.ua

                                                                                      
 
                                                                                                                             Ru  Az  En
 
                                                                                                                                                                                                              АРХИВ
Четверг, 10 Январь 2019 07:04

Пиши всё заново…

Автор 

Утром я увидел чернокнижника и колдуна, нищего и обречённого

…Днём я увидел ангела, а может и святого, и не сразу это понял

… Ночью я увидел мудреца, источающего свет, - но не дал мне столько мудрости, сколько я просил…

Я уже бывал в этом невероятном городе, - очевидно, последнем центре мира,- но никогда ещё не был именно в этом районе. И никогда ещё мой приезд не был таким неожиданным.

…Несколько дней назад, пока я, бескрылый, летел над землёй на высоте десяти тысяч метров и со скоростью почти в тысячу километров в час, то есть быстрее и выше любых птиц, и, чтобы не терять времени, работал на ноутбуке над конспектом лекции о бесподобном Омаре Хайяме,как вдруг почувствовал присутствие давненько подзабывшей меня самой любимой из девяти дочерей Зевса и Мнемосины – прекрасной музы Эвтерпы. Это было даже забавно, потому что первым делом напомнило остроумное замечание Святейшего Иоанна Павла Второгово время одного из его перелётов, когда ему предложили вино и он ответил: «Не могу, шеф близко». Так и мой шеф, только совсем из другого пантеона, оказался (правильнее сказать –оказалась) поблизости,итеперь настойчиво нашёптывала в ухо уже готовые рифмы. Я тут же переключил всесильный MS Word на создание другого документа,и, как под диктовку, набрал два четверостишья, два коротких бейта. Я тут же,благодаря беспроводной сети на борту этого благословенного воздушного судна,разметил их на своей страничке в Фейсбук, и сделал их доступными только для друзей. Один из них,который тоже был в списке рассылки, тут же получил это стихотворение,рождённое между небом и землёй,и совсем скоро (о чудесные дела чудесного века!), пока я даже не ступил на землю,написал мне,что он пришёл в полное восхищение, и переправил стихи своему духовному наставнику,а тот в ответ тут же распорядился направить мне приглашение посетить страну, в которой он жил, и лично встретиться со мной. Оплату проезда и проживания встречающая сторона брала полностью на себя.

Тут нужно упомянуть, что все предыдущие мои попытки встретиться с этим выдающимся человеком, даже во время других приездов в страну, где он теперь постоянно жил, кончались неудачей, – не помогали ни отправленные в качестве рекомендаций отзывы, ни мои научные публикации и книги,ни личные просьбы…

Ничто не возымело должного действия,- каждый раз находились какие-то вежливые причины, под предлогом которых отклонялись мои настойчивые просьбы о личной встрече…

Сейчас всё решилось почти мгновенно,- и всё решили случайные стихи, два коротких бейта о скоротечности жизни.

            Меня как особого гостя поселили в удивительном месте – его не было ни на одной карте, но здесь оно было известновсем, имногие, уверен, мечтали оказаться за этим высоким каменным забором.На крутом откосе на горе,на разных уровнях, которые были объединены крутыми каменными ступеньками, на небольших участках, утопающих в зелени старинных деревьев и цветущих кустов тюльпанов, разместились приземистое старинное двухэтажное здание для особых гостей, маленькое, тоже очень древнее, святилище, ив отдельном здании - большая библиотека. Весь участок на склоне был окружёнвысокой каменной стеной, напоминавшем крепостную, ис улицы невозможно было угадать, чтоза ней. Людей на всей большой территории было два-три человека, они поддерживали порядок в комнатах и в саду, и я их видел только издалека. Они вежливо здоровались,и тут же куда-то исчезали с глаз долой.Так что я оказался один в этом просторном доме, что поначалу было несколько жутковато. Ощущение усилило, без сомнений,что совсем неподалёку располагалось главное городское старинное кладбище,где были похороненные самые известные местные святые и правители, а несколькими улицами ниже, если долго спускаться по очень крутым каменным высоким ступенькам, располагался самый религиозный центр не только этого огромного города, но и всей этой большой страны, - именно те самые древние «подступы»к тысячелетнему городу, где пять веков назад погиб Сподвижник и Знаменосец.

Я разобрал вещи, принял горячий душ, и решил, что надо немного проветриться после перелёта и обязательно пообедать. Я вышел через верхние ворота, сделанные из старого тёмного дерева и украшенные резьбой, и пошёл по старинной узкой улице, мощённой булыжником, вниз к морю. Я вдруг понял, что нахожусь в отличном настроении,несмотря на дальний перелёт и усталость, и даже непроизвольно улыбаюсь. Дело было в том, что я шёл по улице, окоторой знал давным-давно,хотя никогда ещё раньше не бывал здесь.

Я радостно узнавал это место!

Я знал его ещё с самого детства. В одной из многочисленных книг родительской библиотеки были иллюстрации уже позапрошлого века о Вечном городе, и там были очень подробные рисунки именно этого места, который, видимо, притягивал внимание во все времена. Я отлично помнил рисунки Амадео Прециози из Мальты, который здесь провёл полжизни, и основательно изучил весь город. Его интересовал быт горожан, который он изображал, как было сказано в предисловии, «с лёгкой иронией и юмором». Его рисунки мне никогда не нравились, потому что казались нарочитыми, лубочными. К примеру, на одной из работ ,где было изображено именно это место, к которому я сейчас приближался, пожилой священник читал на кладбище Священное писание, а молодая (точнее – просто юная) вдова (так она обозначена в названии картины) смотрела на зрителей совершенно беспечальным взглядом ясных голубых глаз под тонкими изогнутыми бровями на нежно-розовом личике, изящно выдвинув вперёд из-под платья маленькую ножку в туфельке зелёной кожи, и так же изящно и невзначай демонстрировала лёгкие тонкие кисти с двумя золотыми браслетами. Старый полуслепой чтец в маленьких круглых очках, конечно, всего это не видит, и продолжает чтение. Но уже тогда сюжеты этих картин казались мне надуманными и не очень правдивыми, а может, и просто пошлыми по сюжету. Мне куда больше нравились другие, внимательные и строгие, тщательно выполненные иллюстрации архитектора и топографа Томаса Аллома,по которым можно было без особых усилий совершенно точно, даже два века спустя, найти место, с которого работал художник … Удивительно, что спустя почти два века я совсем недолго побродил между могилами, и, ориентируясь по очертаниям залива внизу, совершенно точно вышел на точку, откуда делал свой точнейший рисунок опытный топограф. Ошибки быть не могло – совершенно точно совпали рисунок залива, перспектива и даже часть массивного камня с резной вязью, который теперь был намного темнее и сильно ушёл в землю. Я бы нисколько не удивился, еслисейчас откуда-нибудь появилась, и юная женщина со светлым взглядом…Здесь и в самом деле было очень красиво, – прекрасная дуга залива далеко внизу, такое же голубое небо, каким его видел Аллом, и здесь было и очень тихо и одиноко, как может быть только на старинном кладбище… Я подумал, что лучше идти дальше, но заметил движение за большим старинным камнем с надписями вязью,-и прямо передо мной из ниоткуда материализовался странный мужчина в тёмных одеждах. Это было так неожиданно, что я откровенно испугался,и,как меня учили на всех тренировках, тут же собрался,чтобы обратить свой страх в ярость,и напасть как тигр. Мужчина увидел, что я сильно сжал кулаки, и уже готов напасть на него, в страхе вскинул руки:

- Что вы, господин?!- очень громко и испуганно сказал он. - Я же ничего вам сделал!..

- Ты меня испугал!

- Чем? Разве вы не видели колдунов? Мы всегда так появляемся.

- Колдунов? Представь, не видел.

- А, - господин не местный! Простите меня! – искренне сказал мужчина. - Мы ходим здесь, разговариваем с людьми…Многие специально сюда приходят, чтобыувидеть, как мы появляемся, и дают нам обычно немного денег. - Я оглядел его внимательнее,и увидел,что он одет очень бедно, даже нищенски:одежда была совсем ветхая,а обувь очевидно не раз латали. Я запустил руку в карман,в который обычно складывал мелкие монеты,и выгреб всё, что там оказалось, и протянул ему,- с возможной вежливостью,как будто мы оба не видели этого.Мужчина так же незаметно взял мелочь,-но я всё-таки заметил, как он незаметно встряхнул кистью,и,скорее всего, точно оценил, сколько ему досталось денег.Он благодарно наклонил голову, и сказал: 

- Простите,пожалуйста,если я причинил вам неудобство… - конечно, он не мог сказать: «испугал вас».

- Всё хорошо,не беспокойтесь… Только очень неожиданно.

- Простите,-ещё раз повторил мужчина. – Я думал, вы местный. Местные не пугаются нас, но держатся очень осторожно… Женщинам интересней, потому что они больше любят всякие … чудеса. 

- А это не опасно для тебя? Колдуна могут убить и в наше время, недалеко ушли.

- Какой я колдун, господин… Просто мы из магрибских…Помните, в сказке об Аладдине и волшебной лампе был колдун, который выдавал себя за его дядю?Вот он тоже был из Магриба. Мы все родственники, одна семья.

- «…Он злой магрибский колдун.Мы,джины, давно его знаем»?

- Какое там «колдун» … Есть среди нас злые, это так, и почему-то много таких…Но это такая порода, воспитание; при чём тут колдовство. А колдовство оказывается понятным со временем,и совсем не колдовством. Если некоторые вещи делать несколько веков,то можно кое-чему и научиться.

- Чему именно? Что ты умеешь?

- Вы уже видели, как я могу появляться неожиданно…Ещё я умею красиво читать. Могу и вам почитать, добрый господин.

- Почитай.Только что?

- Я почитаю то,что вам обязательно понравится.

- Ты уверен?

            Мужчина кивнул. Он достал откуда-то из внутреннего кармана своего длиннополого старого пиджака (а может, это когда-то было и короткое пальто) небольшую потрёпанную книжку, круглые очки,которые оказались так похожи на очки чтеца с рисунка мальтийца!– открыл книжку, как мне показалось, наугад, и начал читать – на моём языке, который ему не мог быть известен!.. Во всяком случае, настолько совершенно им владеть мог только носитель языка или большой его знаток.

- «…Взгляду Баудолино открылось чрево города, где почти под основанием самого громадного собора мира стояла неведомая вторая базилика. Её колонны мрежились во тьме как множество деревьев озёрной рощи, вырастающих из воды. Не то базилика, не то аббатская церковь ...»

- Сукин сын! - вырвалось у меня. Я был просто поражён. -Это же Умберто Эко, я только сегодня его читал! Как это может быть?!

- Тише, господин,-сказал мужчина, опасливо взглянув на мои кулаки. -Пожалуйста, тише…Я ничего не читал, это вы вспомнили, что недавно читали…  Я даже этого языка не знаю – откуда мне знать?.. Все страницы, все слова – в вашей памяти; вы только не знаете,как это вспомнить, а я знаю. - Он увидел, что я недоверчиво слушаю его слова, и протянул мне раскрытую книжицу, которую держал в руках, и я увидел не очень чистые, порядком мятые и пожелтевшие от времени страницы, на которых было что-то коряво написано вязью. - Это я умею; это для вас. Старый … фокус; надеюсь, вы остались довольны?

- Ты можешь объяснить, как это делать?

- Даже если мог – не стал бы…Это секреты семьи, наш кусок хлеба. Если я его буду объяснять, мне может быть потом очень плохо;семья не поймёт…

- Покажи тогда,как ты исчезаешь.

- Во второй раз может получиться не так хорошо…Господин сильный,- я не о ваших руках, явижу, что вы умеете сильно бить, я – о вашей воле…Хорошо, попробую…

            Я почувствовал, как сильно закололо в затылке, и даже немного закружилась голова, и даже будто лишился зрения на долю секунды…Но тут же всё восстановилось, и знакомый голос сказал:

- Вот, вы видели…

- Это гипноз?

- Не знаю, как это называется. Но вы видите то, чего нет.

- Смотри, раньше бы тебя сожгли,- почти всерьёз сказал я.

- За что?! Я же никого не обманываю, зла не делаю…Людям интересно, есть что рассказать…Хотя, господин прав,-он весь поник,- сжигали, было. Значит, - обречённо-безвольно сказал он, - не я первый, и не я буду последний...

            Мне было очень интересно его слушать, но я больше не мог общаться с этим обездоленным и несчастным человеком. Меня уже больше занимал мой обед, потому что всё, что давали авиакомпании во время полётов, как правило, был очень невкусным, и я давно хотел пообедать. К тому же эти прогулки на свежем морском воздухе с этими крутыми подъёмами и спусками здорово разжигали аппетит, и я вместо того, чтобы слушать этого необычного человека и просто подарок для писателя, быстрым шагом направился в первое попавшееся кафе из тех, которые тянулись вдоль набережной. Перед каждым из них стоял свой зазывала, быстро и красочно расписывающий, какие у них великолепные и недорогие блюда. Я не стал долго выбирать, потому что, скорее всего, во всех них была одна и та же еда, и свернул к первому попавшемуся кафе. Зазывала радостно заулыбался и закивал мне, приглашая войти.

- Вы впервые на нашей улице обедаете? -спросил он, приветственно кланяясь.

- Да.А что?

- Тогда лучше не у нас, хоть мы рады каждому посетителю, а вот за тем углом. Там старинная харчевня, она всегда была для паломников,- хотя бы раз обязательно зайдите. А в следующий раз – обязательно к нам!

- Странно, - никогда ещё не отправляли в другое место.

- Это только от уважения! Это место надо обязательно увидеть. А то можно пройти мимо, если не знаешь. Оно не для туристов, с улицы его так не найдёшь,- но еда там лучшая,чистая и старинная.

- Чем я не турист?

            Зазывала оглядел меня, радостно улыбнулся, и уверенно сказал:

- Вы точно не турист! Вы – наш. Если будете здесь недолго, обязательносходите. Это такое место, ему много веков. Там даже святые останавливались и ангелы.

- Святые? И там дёшево кормят? Что-то совсем не похоже на этот город,- зазывала совсем широко разулыбался,и согласно закивал.

- Если вы и дальше будете здесь, в другие дни,-не забудьте о нас! - сказал он, кланяясь мне вслед. - Не забудьте, это я вам подсказал! ...

            Вход в старинную харчевню и в самом деле можно было не заметить,- с улицы это было небольшое окно-витрина, и совсем узкая дверь рядом. Скорее всего, раньше здесь просто один широкий вход, а переделали его уже в наше время.Я вошёл через узкую дверь и обмер: здесь всё было из старинного, тёмного, уже почти чёрного, отполированного веками, дерева и из такой же старинной почти чёрной узорчатой меди…Низкий потолок был расписан старинными письменами, которые приветствовали посетителей и желали им добрых дней. Люди сидели за низкими столами, а некоторые удобно полулежали на коврах, опираясь на вышитые подушки. Всё живо напоминало привал путников или паломников. В воздухе стоял неясный гул от негромких разговоров. Мня посадили за маленький,но очень удобный столик для одного человека, и тут же принесли горячий хлеб и стаканчик горячего яблочного чая, хотя я этого и не заказывал. Официант сказал, что это обязательное угощение для каждого гостя, за счёт заведения. За соседним большим и широким столом разместилась большая семья из Африки,- глава семейства, молчаливый большой человек с кожей настолько тёмной, что она даже отливала фиолетовым, с прекрасной, уже сильно поседевшей бородой,которая вилась колечками, его супруга, сверкающая неожиданной улыбкой, с невероятными чёрными глазами с большими черными зрачками, трое мальчиков-погодков. Мальчики были одеты как в старину, в длиннополых шёлковых кафтанчиках, подпоясанные чеканными металлическими ремнями, и выглядели совсем как принцы.Они заботливо и внимательно ухаживали за мамой и особенно - за маленькой, лет трёх-четырёх, невероятной красоты сестрёнкой с кудрявой головой, удивительно похожей на мать. Мальчики, похожие больше на отца, постоянно заботились о маме и сестрёнке, стараясь, чтобы им было удобно, подносили им еду и питьё.При этом они вели себя очень тихо и скромно, часто поглядывая в сторону отца, как бы сверяясь с ним. Отец семейства внимательно наблюдал за ними, и было видно, что он гордится ими всеми. Когда он смотрел на девочку, было видно, что он с трудом сдерживает улыбку.

            Я сказал местному зазывале, чтобы он принёс мне всё, что посчитает нужным,-но немного и желательно не очень по обыкновению переперченное. Дверь на улицу снова открылась,и вошли три европейские женщины. Скорее всего, это были туристы,но туристы просвещённые,и из уважения к месту все они были в платках. Одна из них подошла к отцу семейства, и,стоя на почтительном расстоянии, вежливо поздоровалась с ним, и что-то попросила. Говорили они на французском, и поэтому я почти ничего не понял. Отец семейства удивлённо улыбнулся, и согласно кивнул. Тогда француженка обошла стол, осторожно подняла под мышки маленькую прекрасную девочку,-та сразу начала смеяться, - восхищённо посмотрела ей в лицо, и потом от души осторожно расцеловала в обе щёчки. Девочка тоже её поцеловала, и француженка осторожно опустила её на место. Зазывала предложил женщинам стол, но они вежливо отказались, и объяснили ему, что зашли только потому, что увидели с улицу это невероятное чудо, эту девочку. Было странно видеть этих очевидно эмансипированных, очень европейских женщин, которые были в искреннем восхищении. Я с неожиданным для себя умилением наблюдал за всем этим, и с улыбкой думал про себя: вот, спешили три короля с дарами… «Смирну, золото и ладан они несут к Его стопам» ...

Дальше произошло то, от чего я перестал улыбаться: женщины, не сговариваясь, каждая достала из своего заплечного рюкзачка по маленькому вышитому цветным бисером мешочку,-каждый мешочек был своего цвета и узора,- и протянули подарки девочке. Клянусь, я бы удивился, если бы в них не оказалось смирны, золото и ладана!..

…Святой апостол, пиши всё заново!..

Девочка посмотрела на отца, и только после того, как он кивнул, взяла вышитые мешочки, совсем по-европейски взялась пальчиками за край платьица, и ловко присела с благодарным поклоном, чем снова восхитила и окончательно растрогала француженок. Они поклонились главе семейства, и гуськом, одна за другой, стройно и аккуратно, пошли на выход, потому что места в харчевне было не много, а люди всё заходили. Перед выходом их остановил официант с подносом, на котором были три стаканчика с чаем,и с пакетом с горячим хлебом на дорогу. Я со своего места видел, что француженки,ещё не отошедшие от общения с невероятной девочкой, и которые,очевидно,ещё не скоро от этого отойдут, изо всех сил старались держаться достойно, но не знали, что делать. Но они были умницами, и правильно всё истолковали. Они стоя выпили чай, и с благодарностью взяли пакет с хлебом. Официант поклонился им, и поблагодарил за то,что они посетили это место, и придержал дверь, чтобы им удобно было выходить.

Не очень доволен был,кажется,только другой официант,который не принимал никакого участие в этом событии. Когда он проходил мимо моего стола, я услышал, как он тихо и беззлобно ворчит:

- Ну, девочка… Ну, ангел.И что?Где ещё быть ангелам,как не здесь?..

            Всё ещё под впечатлением от происшедшего, я незаметно для себя съел всё, что принесли, даже особенно не стараясь понять, что это. Во всяком случае, это было не таким безумно острым, как другие местные блюда. Я посидел ещё немного, стараясь запомнить это удивительное место и удивительных людей, и отправился спать. На девочку я так не осмелился посмотреть ещё раз.

… Передавший мне приглашение друг разбудил меня поздно вечером, когда я крепко спал, и объяснил, что бы я скорее собирался, потому что меня уже ждали. Мы спустились в темноте в ночной прохладе по крутым каменным ступеням к нижним воротам.Было около трёх часов ночи - время духов и привидений. Через дорогу стоял небольшой минивэн, и водитель, увидев нас,включил фары и свет внутри салона, чтобы мы видели дорогу, вышел из машины и поклонился мне. Свет неверно истолковали другие люди,- из тёмного подъезда одного из домов поблизости тут же выскочила тонкая девушка и сверкнула в свете фар светлыми глазами. Она была в короткой юбке блестящей зелёной кожи и в короткой футболке с золотистыми блёстками. За ней появились ещё две девушки,одетые так же вызывающе, итак же бойко зашагали к машине. Водитель незаметно,как знакомой,кивнул первой девушке,и раздражённо махнул в их сторону, показывая, что они ошиблись, и девушка, которая была впереди, снова блеснула в свете фар нежно-синими глазами на светлом лице, и все они тут же отступила назад, и исчезли в темноте.

Мы проехали по ночному городу, где было,кажется,ещё больше людей и автомобилей, чем днём, и было также светло. Темноты, кажется, вообще не существовало. За высоким каменным забором, который был в точности таким, как забор у гостевого дома, и друг провели меня через несколько ступеней охраны, и через два металлоискателя по очереди, и мы оказались в просторном внутреннем дворе, где на аккуратной стоянке в почти геометрическом порядке стояли с десяток машин.Я не удивился бы,если и номера у них были одинаковыми. Чуть поодаль, на отдельной стоянке, стоял длинный чёрный лимузин, а по две её стороны стояли, охраняя даже здесь, на внутренней стоянке, две большие машины сопровождения, оборудованные сигнальными маячками на крышах. Мы поднялись на самом модерновом лифте, который мне приходилось видеть,- очевидно, какой-то дизайнерской разработке из светлого металла и зеркал, - и остановились на третьем этаже. Сразу перед лифтом были расстелены великолепные персидской работы шёлковые ковры, ступать по которым было одно удовольствие, и которые скрадывали все звуки. Я увидел огромный зал, в разных концах которого на коврах расположились небольшие группы из двух-трёх-четырёх человек, судя по внешности и одеждам, из разных и дальних стран. Людей было много, и все они прибыли сюда с одной целью – увидеть того, к кому сейчас вели меня.

- …Ни в коем случае,-тихо сказал друг,- ни одного слова лишнего уважения, почтения, признания заслуг семьи и прочего. Он этого не выносит; разговор может тут же закончиться. Считай, что это твой отец или старший брат,-и этого будет достаточно.

            Видел бы ты моего старшего брата, подумал я…

…Он сидел за столом и что-то писал перьевой ручкой красивой вязью справа налево, и когда мы вошли, продолжал писать, и только потом осторожно отложил ручку, продолжая смотреть на написанное, будто проверяя, всё ли верно. Потом он поднял глаза, и я увидел почти выцветшие от возраста, но самые зоркие из всех глаз, которые я когда-то видел. Он смотрел на меня, и я видел, что этот человек уже всё про меня знает; и моё прошлое, и настоящее,и,может быть, даже будущее... Друг, который только проходил без остановки через все кордоны проверяющих как всесильный вассал, сейчас оказался где-то позади меня и даже отступил куда-то далеко назад, так что я даже потерял его из виду. Я всё-таки не мог не осмотреться вокруг, и отметил невероятную чистоту, и отметил очень дорогой, но без излишних украшений и совершенно без использования золотого цвета письменные принадлежности очень тонкой работы из светлого металла,-видимо, из серебра, потому что платина не была в особом уважении в этой части света. На нём самом не было никаких украшений,- ни обычных дорогих часов, ни даже привычного кольца,-из тех, которые в древние времена носили путники,и, если они умирали во время дальнего путешествия на чужой земле,эти кольца предназначались как плата за заботы тем, то занимался похоронами путешественника, и которые, по большому счёту, когда-то считалось единственным допустимым мужским украшением. Я не видел ни его седых уже бровей, ни такой же белой ухоженной бороды, ни рубашки плотного белого шёлка навыпуск с воротником стойкой. Я видел только, что этот человек весь окружён ровным тихим светом,- и это было очевидно.Я услышал его голос, и только потом понял, что это он говорит со мной, почти не разжимая губ:

- … Прочтите сами, пожалуйста. Если это возможно, я хочу это услышать от вас…

            Я без всякого стеснения, как очень близкому и давно знакомому человеку, прочёл то самое четверостишье, которое неожиданно посетило меня во время полёта, - спокойно и без всякого выражения. Он выслушал, потом закрыл глаза, будто пробовал слова на вкус. Все в уважении молчали, ожидая его слова. Он помолчал, и потом сказал самое неожиданное:

- …Где вы это написали?

- В небе, во время полёта.

            Он кивнул:

- Я так и думал…На земле уже нет места, где можно писать настоящие стихи…

- Кажется, именно здесь, в этом городе самое подходящее место…

- Да, так было…Раньше.  - Он ещё раз посмотрел мне в глаза. - Это же вы присылали мне книгу о Хайяме? -  Было удивительно, но он помнил об этом.

- Да, два года назад.

- Вы смогли понять, что такого поэта не было?

- Пока я не нашёл ни одной рукописи ни в одной стране…Только списки, и все – малонадёжные…

- И не найдёте,-такого поэта нет…Что касается его труда об математических законах в музыке – вам разрешат ознакомиться с ним в моей библиотеке.

- Неужели…неужели эта рукопись существует?

- Вам покажут её сегодня…И только сегодня, пока стоит луна. И без греческих первоисточников.

- Греческих первоисточников? Они тоже…здесь?

- Хорошо, что я не сказал о египетских – они тоже здесь…За полторы тысячи лет семейства учёных книгочеев всё-таки кое-что удаётся сохранить…

- Мой господин,- взмолился я как убогий нищий,- хотя бы до утра взглянуть на них!

- Зачем?Не смущайте себя,это знание не стоит того…И одной рукописи о музыке будет достаточно,поверьте…Конечно, это только для вас, и никому больше…

- Я никому не расскажу.

- Никто и не поверит… Но я увидел вас, и теперь уверен в вас, – поэтому и разрешаю…

… Уже нарассвете, когда меня отвозили обратно, я попросил остановить машину у начала высоких каменных ступеней, и решил подняться по ним наверх, к дому, в котором остановился. Водительспросил, не поздно ли для прогулок, но тут же сказал, чтобы я совершенно не беспокоился, и здесь нет более спокойного района города, как этот. Я ответил, что уверен в этом,Водитель быстро вышел из машины, открыл мне дверь, и поклонился. Я поблагодарил его, и попрощался с ним, и зашагал по крутой каменной лестнице вдоль границ старинного кладбища…. Было светло от многочисленных фонарей, которые исправно светили. Все встречные прохожие вежливо здоровались, особенно молодые люди. Пожилые мужчины также приветствовали меня, неторопливо и важно. Это было приятно, потому что создавалось ощущение, что вокруг все твои знакомые.

            Я услышал, что за спиной кто-то меня окликает, и увидел встреченного утром колдуна, который из-за своей старости не мог подниматься по лестнице так же быстро, как я. Это было очень характерно для этого города: стоило встретить кого-нибудь в каком-то определённом месте, то потом этот человек низменно попадался вам именно там же; будь это спустя несколько часов или несколько лет спустя, но это обязательно должно было произойти, и я не знал этому объяснения.

- Господин,-сказал он,-не так быстро!..

- Ты здесь ночуешь?

- Я здесь живу…О, на вас свет,-с кем вы общались?

            Я сказал с кем.

- А, хранитель традиций,-мне показалось, что я услышал скрытую иронию. - Правду говорят таксисты: у него лимузин за миллион долларов? И две машиныохраны, тоже по миллиону?

- Не знаю. Я видел только дорогой письменный прибор, он точно очень дорогой.

- Конечно,- он же ещё великий любитель поэзии. - Теперь ирония в голосе была совсем уже явной. - Место,говорят, ищет, где стихи писать…

- Кажется, так оно и есть, он очень любит поэзию.

- Тяжело ему, отсюда и любовь к поэзии…

- Тяжело? Почему?

- А как вы думаете? Какое ещё испытание может быть хуже? Великая семья. Власть. Деньги. Слава.Это же рабство! Кто сможет остаться человеком? Это невозможно.

- Мне он показался достойным человеком…

            Колдун покачал головой:

- Тогда он первый и последний; это никому ещё не удавалось…- Он посмотрел на предрассветные облака,будто что-то читал по ним, и признался,- теперь в его голосе не было и тени иронии:

-Да,он особенный человек…

- Я читал ему стихи.

- Вы поэт? Тогда вы в самом месте, где должны быть. Прощайте, господин,-мне холодно стоять.

- Прощай,-сказал я, точно зная, что в следующий приезд встречу обязательно встречу его, и причём именно здесь.

… У нижних ворот, у подъезда напротив стояли две из трёх тех самых девушек, которые попались нам в прошлый раз. Они отвернулись, будто не замечали меня.

- Не прохладно? -бросил я девушке в зелёных кожаных шортах. Это было достаточно неосторожно, потому что такие девицы, воспитанные улицей, никогда за словом в карман не лезли, и могли ответить так, что мало не покажется.

            Девушки повернулись ко мне, и было видно, что они сдерживаются, чтобы не отбрить по привычке. Одна из девушек, которая была повыше, буркнула:

- Любовь греет. Как и вас,-вы сияете, как только что от женщины…

- Они не от женщины,-сказала та, что была в шортах. - Это особый гость, его сегодня возили на встречу.

- И как? -сказала долговязая. –Помогла встреча с особым человеком?

- Не заводись,-сказала её подруга. - Это в самом деле особый человек. Когда у меня заболел старый муж, они почти год содержали всю семью, даже лекарства покупали.

- Он тоже из них был?..

- Нет конечно. Простой нищий водила-таксист, из деревенских. Ты же знаешь, что эти знают всё, что происходит в их районе, и помогают всем.

- Что же тебе не помогли?

- Мне и так хорошо,-гордо сказала девушка. -Лучше я на улице буду, чем кому-то должна.Ты же знаешь, они всё контролируют, и жить надо, как они считают правильным. Сами монахи, и хотят, чтобы все были такими.

- Очень богатые монахи,-сказала долговязая.

- А если они считают правильно? -спросил я.

- Да будь они хоть трижды правильные и хорошие …-убеждённо сказала девушка в шортах.- Нельзя быть рабом ни у кого.

- А если это от души? -сказала её подруга. -Если в самом деле тебе хотят помочь?

- Всё равно,-упрямо сказала девушка. -Увидишь, всё равно напомнят. А я сама по себе. Мне вон мужнины друзья водилы и таксисты больше помогают; пусть только кто-то подумает обидеть, - весь город будет здесь...Доброй ночи, господин,-сказала она мне, - нам надо работать.

- Доброй,-ответил я, и подошёл к воротам и нажал на кнопку звонка. Очевидно, невидимый охранник наблюдал за улицей, и дверь тут же открылась. Я пошёл вверх по каменной лестнице, угадывая ступеньки в сумерках, и мне казалось, что с каждой ступенькой я поднимаюсь ближе к небу. Я прошёл мимо дома, в котором остановился, и поднялся в тишине на самый верх этой стариной лестницы. Я остановился на последней ступени, и посмотрел вниз. Было уже достаточно светло, и внизу уже были отчётливо видны улицы и море. Оказалось, что отсюда видна даже часть драгоценного свода могилы Сподвижника, и я подумал о том, что ему было уже много лет, когда он отважно принял участие в дальнем военном походе, чтобы победить этот великий город, и, смертельно раненый, просил только о том, чтобы его отнесли как можно дальше на землю противника и похоронили у стен великого города.

            «Передай последнее приветствие от меня всем воинам и скажи им: «Он завещает вам продвинуться на землю противника как можно дальше и взять его с собой, чтобы похоронить у ваших ног под стенами Великого города».

Я подумал, что лучшего место для собственного упокоения и  придумать сложно: у ног – море, впереди – прекрасный город, рядом – святые и праведники, и правители, среди которых, возможно, тоже были хорошие люди; над головой – прекрасное звёздное южное небо…Я подумал, что ,наверное и ещё сто лет спустя, и много лет спустя, сюда придёт другой поэт, и, также вдохновлённый любовью к Великому городу, его чудесами и  его людьми, потому что именно этот город лучше всего подходит для того, что здесь писать вдохновенные стихи, и здесь, между небом и землёй, так же будет размышлять о вечности, и ему тоже, может быть, будут дарованы стихи, которыми будут восхищаться даже в дальних странах…

Сафа Керимов

http://luch.az/vzglyad-na-iskusstvo/5844-pishi-vse-zanovo.html?fbclid=IwAR2tK_2PS7bMl4TLnqeo-r1eNHkTrRy8ssa1MOumS1WGFs1ecD846TR9U_U

 

Прочитано 134 раз


последние новости

Top 10 Самые Популярные Новости