Разработано Joomlamaster.org.uaсовместно с Joomstudio.com.ua

Среда, 03 Октябрь 2018 05:41

Данко

Автор 
Данко Google

Человек возвышается и достигает желаемого только своим трудом. С рождения до смерти человек должен учиться. Мусульмане ! Ваш век умирает вместе с вами, готовьте своих детей к новому веку !

Это изречение Имама Али начертано на фронтоне здания президиума Академии наук Азербайджана, (бывшего Исмайилле. ) – бессмертного творения польского архитектора Иосифа Плошко в память о сыне нефтепромышленника, миллионера Мусы Нагиева – Исмаила.

То, что здание это, построенное в стиле венецианской готики, поистине является жемчужиной архитектуры, украшением и славой Баку, я говорить не буду. Это тема отдельная.

Меня глубоко поразило и восхитило, что Муса Нагиев, сын торговца соломой, ставший миллионером и меценатом, велел выбить на фронтоне именно эти слова, увековечив в камне не только религиозный текст, но и само понятие о необходимости образования, о святости его и первостепенности.

И именно сегодня, когда, увы, качественное образование, большой кругозор и восприимчивость к новым знаниям оставляют желать лучшего, мне бы хотелось вспомнить об одном из выдающихся сынов азербайджанского народа, человеке, о котором более чем о ком-либо другом можно сказать великими строками Назыма Хикмета: «Если я гореть не буду… - кто же здесь прогонит тьму?..» - о Наримане Нариманове. Педагоге, просветителе, враче, писателе, государственном деятеле – и просто человеке с добрым и совестливым сердцем. Прожившем всего 55 лет и уверенно шагнувшим в бессмертие. Не стремясь к этому, просто выполняя то, что считал долгом для себя.

Признаюсь, я с трепетом приступала к написанию этого эссе. Не потому, что оно задумано несколько отличным от того, что писалось мною до этого. Слишком велика и многостороння личность, объявшая различные области знания. Но не хотелось бы писать сухую статью со строгим перечнем дат и событий жизни доктора Нариманова. Это можно сделать, набрав в поисковике интернета его фамилию и получить всю интересующую информацию. Можно прочитать великолепную книгу И.М.Дубинского-Мухадзе «Нариман Нариманов» в серии ЖЗЛ. Можно найти десятки иных материалов.

Но в эти весенние дни, мне бы хотелось рассказать о нем в первую очередь как о человеке, искренне радеющим за свой народ.  И сделать это лучше всего, опираясь на рассказ о нем любящих и родных людей.

Именно таким человеком для меня оказалась Кямиля-ханум Гусейнова, внучатая племянница Наримана Нариманова, хранительница его дома-музея в Баку, куда я направилась в праздничные дни Новруз-байрама.

Посетителей в музее не было. Может, и к лучшему. Никогда при большом скоплении народа не напитаться особым очарованием музеев, не проникнуться их духом.

И сама хранительница музея выглядела не просто штатным сотрудником. Внутреняя одухотворенность пронизывала ее существо. Передо мной была Маленькая Хозяйка Большого Дома, беззаветно преданная памяти своего великого двоюродного прадеда.

Четыре комнаты в старинном убранстве… Стены увешаны бесконечными фотографиями. Первый стенд, повествующий о том, что 2 апреля (14 по новому стилю) в Тифлисе, неподалеку от местечка Шейтан базары в семье мелкого торговца Кербалаи Наджафа родился восьмой ребенок, мальчик Нариман.

- Нет,- мягко улыбается Кямиля-ханум, глядя на мое удивленное лицо, при чтении автобиографии Нариманова, написанной изящным убористым почерком – «Мои родители были людьми несостоятельными», - это не совсем так. Вот, посмотрите, макет дома в Тифлисе, где родился Нариманов. Роскошное по тем временам, трехэтажное строение, выстроенное еще дедом Наримана Аллахверди-беком для всей семьи. Обратите внимание на одеяние сестер Нариманова на фотографиях.Кокетливые расшитые шапочки-динье, богатые кружева из-под них. Это говорит о том, что семью нельзя было назвать очень бедной.  Более того, отец Нариманова носил приставку к имени -  Кербелаи, то есть совершил паломничество к святым местам в город Кербелу. А совершить паломничество мог позволить себе мало-мальски обеспеченный человек. Конечно, достаток уже не был таким, как при деде Аллахверди, однако, голью перекатной семья Кербелаи Наджафа тоже не была. Но самое главное было в том, что детей воспитывали в уважении к труду и ответственности друг за друга. И эта закалка помогла Нариману, когда он после смерти отца стал кормильцем огромной семьи. А, то, что в биографии так написано… Ну ведь вы же знаете, что в те времена происхождению уделялось особое внимание, и преимущество имели дети крестьян и рабочих, или несостоятельных людей. Дворянское происхождение  старались особо не афишировать. Это же относилось к духовенству и зажиточному купечеству. Но, дай Бог каждому выходцу из простого трудового народа столько сделать для своего народа, сколько сделал этот потомок бека, дворянин!

- Еще до смерти отца Нариманов закончил Закавказскую учительскую семинарию. Тогда давали очень широкую подготовку, не только теоретическую, но и практическую. Но продолжить образование не удалось, надо было содержать семью.. Он устроился на работу в селение Кызыл-Аджали, которое находилось в Борчалинском уезде Тифлисской губернии, и был подлинным лучом света в этом царстве невежества. В те времена обстановка была очень тяжелой, местное население предпочитало не отдавать своих детей на учебу, и поэтому Нариманов смог пробыть здесь всего год. Свои впечатления от работы в этом селении писатель впоследствии отразил в пьесе «Невежество», которая явилась его первым драматическим произведением.

Я смотрела на фотографии, на документы, слушала льющуюся речь Маленькой Хозяйки Большого Дома и меня охватывало благоговение. Говорю от сердца – не для красного словца!

Только вдумайтесь, вникните, дорогие мои читатели: человек на руках которого огромное семейство, старуха мать, семья старшего брата, которому надо помогать, сестры, которых надо выдать замуж, работает в селе учителем татарского (азербайджанского) языка в русско-татарской школе, и не просто учительствует, а является наставником, - а, думаю, в те годы, в это понятие вкладывалось больше духовного смысла, нежели сейчас, составляет самоучитель татарского (азербайджанского) языка,морфологию и синтаксис тюркских языков, первые прописи на азербайджанском языке и пишет литературные произведения! Непостижимо, как это мог сделать один человек!

Возвратившись в Баку, пытается открыть частную школу, это ему не удается, - слишком много препятствий чинят ему местные власти и духовенство. И тогда (этот факт мне, как сотруднику Национальной библиотеки, хочется подчеркнуть особо!- Л.Б.) 1 августа 1894 года открывает первую в Азербайджане общедоступную библиотеку-читальню с литературой на родном языке, превратившуюся в просветительский центр для мусульманского населения всего Кавказа. Первым азербайджанским библиотекарем стал ближайший помощник и воспитанник Нариманова — учитель Алискендер Джафарзаде. В народе эта библиотека получила название «Нариманова читальня». Первоначально она располагась по улице Горчакова (впоследствии ул. Малыгина) в доме Керимова, а позже — в доме Лалаева, около парапета (впоследствии сад им. Карла Маркса).

«Нариманова читальня» пользовалась большой популярностью среди населения. Вот что писалось в прессе того времени: «Ни одна из армянских библиотек не располагает таким количеством читателей, каким располагает эта библиотека. К этому числу надо добавить и тех мулл и сеидов, которые стесняются посещать библиотеку и тайно получают газеты и журналы из указанной библиотеки в домах. Нужно собственными глазами видеть то, как газеты переходят из рук в руки и изнашиваются от массового потребления». Тот же журнал сообщал, что с 8 апреля по 4 мая 1896 года библиотеку посетило 710 человек, из которых 200 русских, 25 грузин, 135 приезжих мусульман, 151 бакинский мусульманин, 8 немцев, 5 французов и 40 евреев. В начале 1898 года в газете «Каспий» сообщалось:

«Библиотеку-читальню г. Нариманова в 1897 году посетило: мусульман — 8.619, русских — 6.636, армян — 4.881 и других национальностей — 3.715, а всего — 25.849 лиц, более 1896 года на 4.840. Абонентов на чтение газет, книг и журналов было 326, на 42 более предшествующего года. В том же году библиотекой получалось: газет разных наименований на русском языке 12, персидском — 6 и турецком — 2; ежемесячных журналов на русском языке — 4; еженедельных русских — 5; персидских — 1 и турецких — 2. Приведённые цифры как нельзя более указывают на возрастающую у нас потребность в чтении.»

Против деятельности читальни выступило духовенство. Нариман Нариманова обвинили в развращении сознания молодёжи, а сама библиотека была закрыта правительством 5 октября 1898 года «за вредное направление».

Кямиля-ханум сокрушенно сказала, что об этом периоде деятельности Нариманова известно не очень много, но все же мне удалось найти данные, что учитель Нариманов зачастую за свои деньги выписывал книги для библиотеки из России, Англии, Франции, Германии. И плата в Наримановой читальне была символической – 2 копейки.

… Я переходила из комнаты в комнату, слушала мерный, мягкий голос Кямили-ханум, растворявшийся в высоких стенах, гладила рукой старинные вещи, продуманные с такой любовью и заботой. И мне казалось, что сейчас музейная тишина разобьется, наполнится мелодичным женским и детским смехом; янтарным светом вспыхнут домашние варенья в  вазочках, заботливо расставленных супругой Наримана на плюшевой  скатерти, и проеме двери появится силуэт Хозяина, и глаза его, внимательные и уставшие, остановятся на мне…

- Это гостиная – пригласила Кямиля-ханум в самую большую комнату. Именно здесь и состоялась свадьба 44-летнего Наримана с 15-летней Гюльсум-ханум  Мир-Кязим кызы. Разница в возрасте была в 29 лет, но, глядя на фото, этого никогда не скажешь. Может, магия черно-белой фотографии этого просто не передает. А может потому, что, во-первых, Гюльсум-ханум была достаточно крупной, пышущей здоровьем девушкой и выглядела старше своих лет. А во-вторых (и это самое главное!) настолько велико было уважение и благоговение юной девушки к своему мужу, позволившему себе подумать о своей судьбе только после того, как выполнил долг перед всеми многочисленными родственниками, настолько велико было ее искреннее желание окружить его заботой и любовью, что сердце наполняется теплом, глядя на них.

При этих словах Кямили-ханум, мне вспомнилась остроумно-печальная фраза старого моего знакомого: «Почти у всех людей на лбу горят аршинные буквы: «ХОЧУ СЧАСТЬЯ!!!» И только у некоторых как исключение нежностью мерцает фраза: «Хочу дать счастье!»

Гюльсум-ханум явно относилась ко второму редкому типу людей. Из отпущенных ей 10 лет супружеской жизни она создала своему Неистовому Нариману настоящий Дом, подарила ему радость отцовства и была счастлива просто тем, что рядом был он.

И в 25 лет, оставшись вдовой, несла свою голову благородно и гордо, всю себя посвятив сыну и воспитав его в тех идеалах, которые были дороги ее супругу. И сама оставалась верна им. Организовала в Баку инвалидный дом, ясли, детсады, которые работали почти до 50-х годов. В 1930 году получила диплом по социально-экономическому уклону. В 1931-1935 училась в Тимирязевской академии. Наджаф – свет очей ее и гордость - знал несколько языков, окончил военное училище в Киеве и танковую академию в Ленинграде.

Увы, Судьба и здесь не была к ней милосердной. "Во время Великой Отечественной войны Наджаф Нариманов, будучи командиром танкового взвода, принимал участие в освобождении Сталинграда и Донбасса. Погиб в бою во время обороны города Волновахи, что в Донецкой области". Похоронен там  же. Был награжден орденом "Отечественной войны первой степени" и медалью "За оборону Сталинграда".

-  Гюльсум ханум часто писала сыну на фронт письма., - с печалью говорит Кямиля-ханум. - Почтальон принес телеграмму о смерти ее сына именно тогда, когда женщина писала сыну очередное письму. Вернувшись к неоконченному письму, она поставила многоточие...

- Это горе ее сломило, конечно. До смерти Наджафа она  еще держалась. Но все и тогда не опустила руки, перенеся свою любовь на детей-сирот, родители которых погибли на войне. Была председателем Попечительского совета многих детских домов Москвы и Московской области.

Гюльсум Нариманова умерла в 1953 году в Москве и была похоронена на Новодевичьем  кладбище.

- Вот это рабочий кабинет Нариманова, - продолжает Маленькая Хозяйка Большого Дома.  - Здесь доктор Нариманов принимал пациентов. Вы только подумайте: человек, уже ставший уважаемым педагогом, просветителем, (был награжден орденом Святого Станислава III степени, а также бронзовой медалью); литератором, автором знаменитой исторической драмы «Надир-шах», пьесы «Шамдан-бек» и глубоко лиричного и философского романа «Бахадур и Сона», многих острых критико-публицистических статей, учебников, пособий; человек, переведший на азербайджанский язык гоголевского «Ревизора», последующая постановка которого с Наримановым в роли Городничего произвела фурор, эффект разорвавшейся бомбы, - настолько все это было близко азербайджанской действительности; человек, обремененный многочисленными родственниками, - уезжает в Одессу, где поступает на естественный факультет Одесского университета, чтобы выучиться на врача и приносить пользу народу!!!

- Ну, скажите по правде, - с волнением и гордостью в голосе говорит Кямиля-ханум, вы много видели врачей, которые по любому вызову больных, в любую погоду ездили с визитами и еще оставляли деньги под рецептами, чтобы больной имел возможность купить лекарства или еду?!

Да, он был врач широкого профиля, ведь тогда существовало само понятие: «земский доктор». Такой доктор должен был уметь все. Вот, посмотрите,  тут его гинекологические инструменты: скольким женщинам он спас жизнь, сколько новых душ принял в этот мир. Это инструменты и книги по офтальмологии, хирургии. Ему верили, иначе как Доктор Нариман не называли.

- Кямиля-ханум, - осторожно интересуюсь я, - а, правда, что на похоронах Нариманова не присутствовал ни один представитель от Азербайджана?

-Да, к сожалению, это так. Более того, из Москвы обратились к тогдашнему руководству Азербайджана, о том, где хоронить. Гюльсум-ханум, и родственники хотели, чтобы в Баку. Но ответа не было. Не знаю, были ли это происки врагов, какие-либо закулисные игры, но факт остается фактом: Нариман Нариманов, скончавшийся в неполные 55 лет при невыясненных обстоятельствах (официальная версия – разрыв сердца) является по сегодняшний день единственным азербайджанцем, похороненным у Кремлевской стены.

- Существовали версии о том, что его отравили, - замечаю я.

- Вы знаете, достоверно, это утверждать сложно. После его смерти 19 марта 1925 года было произведено вскрытие, на котором присутствовали близкие родственники. Окончательное заключение: разрыв сердца, не спровоцированный никакими внешними воздействиями. Возможно просто организм устал. Да, и под силу ли человеку такая многолетняя изматывающая нагрузка?..

  - Видите ли, обыкновенно, человек предчувствует свой уход. А Нариманов был врач, он оценивал свое состояние лучше чем кто-либо другой. И возможно, поэтому, выступая в начале 1925 года в Тифлисе, в «Клубе Наримана», который построили живущие в Грузии азербайджанцы, он обратился к ним со словами: «Учите своих детей, мусульмане! Учите! Я сделал все, что мог. Я одной ногой уже стою в могиле. Но вам говорю – учите своих детей, чтобы они были не хуже других народов. Не дайте им погрязнуть во мраке невежества. Всю жизнь я радел за то, чтобы мой народ жил достойной, светлой жизнью. Азербайджанские дети, воспитываемые вами, должны быть трудолюбивыми, чтобы они не за счет других, а своими силами могли удовлетворить потребности своей жизни… Нужно, чтобы они любили природу, надо их заинтересовать знанием природы. Юноши, получившие ваше воспитание, должны быть смелыми, отважными, достойными, чтобы они не стали двуличными ради куска хлеба, не называли молоко черным, чтобы понравиться кому-то. Учтите, товарищи! Обратите на это особое внимание. Люди, говорящие неправду из-за карьеры, двуличные, продавшие свою честь, не могут быть членами будущей нашей коммуны. Поэтому будьте всегда в контакте с детьми, в своих действиях, разговорах будьте в высшей степени осторожными, потому что на детей быстро действует окружающее; Азербайджан является школой для Востока, т. е., пока Восток остается в нынешнем положении, мы должны быть его учителями во все отношениях.

- Ведь эти слова, по сути являются завещанием Нариманова, горьким и тревожным обращением его к будущему: «Не посрамите, не опустите знамя просвещения, поднятое нами!» Если бы человека отравили внезапно, этого предчувствия конца не было бы. Другое дело, что силы его были на исходе, он был измотан морально…

Кямиля-ханум умолкает, погруженная в свои раздумья. Молчу и я. Знакомство с домом-музеем Наримана Нариманова подходит к концу…

… Я могла бы говорить о Нариманове бесконечно. Но строгие рамки газетной статьи не позволяют мне это сделать. А жаль… Как много еще можно рассказать: о его неоднозначных, но неизменно уважительных отношениях с меценатом и нефтепромышленником Гаджи Зейналабдином Тагиевым, о Генуэзской конференции, на которой он отстаивал интересы Азербайджана, и с которой вернулся не с самыми радужными впечатлениями, о том, как он добился, чтобы в экспроприированном особняке Тагиева был открыт Музей истории Азербайджана, о том, как распорядился о безвозмездной выдаче людям в месяц мухаррема продуктов питания, о том как лечил, спасал, учил, о том, как самозабвенно любил литературу и искусство, проникновенно играл на таре. Наконец,  о том, что старший брат его, Салман, тоже был выдающимся человеком – филологом, первым полиграфистом на Кавказе.

Да, о многом можно было бы еще сказать. Но, пожалуй, лучше, точнее и пронзительнее всего это сделал сам Нариман Наджаф оглы Нариманов в своем предсмертном письме к пятилетнему сыну. Лежащее на его письменном столе в доме-музее, оно настолько поразило меня, что я попросила Кямилю-ханум, дать мне копию, что она любезно и сделала. Привожу его здесь полностью, намеренно все выделив жирным текстом, ибо по моем мнению, оно является подлинным манифестом не только благородного человека, но гражданина своего Отечества:

[i][b]Москва, 28 января 1925 г.

В 1895 г. 15 января в Баку в Тагиевском театре в первый раз была поставлена моя пьеса «НаданлЫк» («Невежество».)Этот день я считаю началом моей литературной работы. Сегодня 28-го января 1925 г. по нов. ст. проходит 30 лет. Некоторые из моих друзей, узнав об этом, пожелали скромно праздновать этот день. Уже от них получены телеграммы…

Конечно, если строго судить, то можно сказать, что мною почти не сделано ничего. 30 лет! Кажется, за это время можно было что-то сделать. Когда сопоставляешь это время с тем, что что написано мною за это время, становится стыдно…

Но с другой стороны, когда представляешь все то время, всю ту среду, все жизненные зигзаги, в которых протекала моя жизнь, то все же можно утешить себя тем, что хотя мало, но что-то сделано мною. Одно то, что окружающая меня среда, ее отсталость, ее инертность в продвижении вперед, халатность к окружающим проявлениям жизни, бессмысленная национальная грызня, отсюда вечное страдание: кровь, слёзы, нищенство, обман и многое другое – все это не давало мне покоя, это видно из всего того, что мною написано. Может быть, всё это передано некрасочно, нехудожественно, неумело, но одно то, что я по мере сил и возможностей реагировал на всё это в своих писаниях, это одно указывает на то, что я не могу относиться к окружающей среде, как многие другие индифферентно; и что душа была неспокойна, и что я хотел и стремился к тому, чтобы принести хоть какую-нибудь пользу человечеству.

Это и только это дает некоторое удовлетворение мне, работавшему 30 лет на общественной ниве. Если своей скромной работой за это время я могу заразить своей «болезнью» хотя бы десять человек из поколения, и то успокоит меня, мое сознание в том смысле, что недаром жил и недаром занимал уголок в этом обширном, но тесном мире…

Дорогой мой сын Наджаф! Если мне суждено еще жить, то я постараюсь подготовить тебя так, чтобы ты больше сделал для человечества, но, если мне суждено скоро пойти в вечную могилу, то прошу тебя сделать хотя бы то маленькое, что сделал я, твой вечно страдающий за других отец.

Моя жизнь была полна забот: я уже с 20-ти лет был обременен семьями брата и сестер. Я вырастил, воспитал за эти 30 лет 11 человек, из них 8 девиц выдал замуж, а трех племянников воспитывал на свое скудное жалованье. И когда все это было сделано, я снова начал учиться, поступил в университет, уже 30-ти лет, и после окончания университета, я употребил все усилия для воспитания оставшихся после брата Салмана его детей. От всего этого я освободился только теперь, выдав замуж последнюю дочь брата Ханум в 1924 г. А это я пишу, спустя год, именно в 1925 г. Все это пишу для того, чтобы ты не упрекал меня в том, что мною сделано для человечества мало.

Я надеюсь, что ты пополнишь своей работой в этом смысле мою работу.

Дорогой сын! Если изучишь мою жизнь, то убедишься, что я по крайней мере до 1925 года жил для других. А дальше? Дальше так же будет продолжаться, т.к. лишь в такой общественной работе я нахожу удовлетворение, тем более, что нынешний строй в России более всего подходит моему духовному миру.

Я вообще против порабощения человека человеком. Я всеми фибрами души против рабства, где бы это ни было. Я искал этих путей для скорого освобождения человечества от невежества и, следовательно, от рабства.

Я был соц.демократом, но эта организация все более и более отдаляется от идеала. Я принял программу большевиков с особенным удовольствием, так как в ней я видел и вижу скорое осуществление моей именно программы: уничтожить рабство на земле.

Быть может, ты прочтешь эти строки, когда и большевизма не будет. Но это не значит, что большевизм не годится: это будет означать, что мы не сумели его удержать, мы недостаточно оценили его, мы плохо взялись за дело. Откровеннее сказать; мы настолько стали надменными от власти, что, занимаясь пустяками, дрязгами, упустили главное из рук.

Власть портит многих. Так и случилось: власть окончательно испортила многих довольно хороших видных работников, которые решились взять судьбу огромного государства в свои руки и диктаторствовать безотчетно… Это необходимо было в первое время, но продолжать такое состояние до сих пор, это значило приближать большевизм к краху.

Сейчас, когда я пишу тебе эти строчки, дело наше доведено до того, что самые близкие друзья коммунисты не могут друг с другом говорить на тему о наших вопиющих недостатках вследствие неумения управлять государством, теми, которые после Ленина назвали себя «законными» наследниками его…

Обо всем этом ты узнаешь из моего обширного доклада ЦК. Этот доклад даст тебе возможность разобраться во всем этом и из этого же доклада узнаешь, что твой отец имел смелость говорить то, что многие другие не могли этого делать из-за боязни лишиться службы или власти…

Дорогой мой Наджаф! Не гонись за властью, потому что она портит человека. Если хочешь изучить человека, если хочешь узнать весь его внутренний мир, то поставь этого человека у власти на некоторое время и этот человек обнаружит все свои достоинства и недостатки. Ввиду этого, если ты неподготовлен к тому, чтобы успешно, без обмана и лжи вести массу за собой, лучше откажись от нее… Но если масса (рабочие и крестьяне) ценит тебя, находит необходимым твое участие у власти, доверяет тебе и ты уверен, что при этом доверии ты принесешь известную пользу этому общему делу, не отказывайся.

Если у тебя будет хоть малейшее сознание о том, что тебя выбирают по принуждению, со стороны кого бы то ни было, то лучше откажись. В противном случае ты потеряешь свое достоинство не только перед массой, но и перед собой. Каждый раз, когда будешь сознавать, что ты у власти не по достоинству, а по принуждению, ты будешь чувствовать известное угнетение, угрызение, систематически будешь терять свое достоинство не только в глазах массы, но и в своих: отсюда и дальнейшее разложение в твоем мировом воззрении.

Это опасный момент в жизни общественного деятеля. Все это можно выдержать только тогда, когда ты подготовлен к самостоятельной жизни. Что это значит? Чтобы тебе было понятно, я приведу тебе пример из своей жизни.

Ты уже знаешь, что я в 30 лет сдал экзамен на аттестат зрелости, чтобы поступить в университет; но потом я встал перед вопросом: куда поступить? Все условия моей жизни и возраст говорили за то, чтобы скорее закончить университетсеткое образование, а потому надо было избрать такой факультет, который бы отнимал меньше времени.Передо мной стоял вопрос: поступить ли в юридический(тогда считался лёгким факультетом) или естественный, в которых нужно было 4 года учиться. При одной мыли, что по окончании этих факультетов будет больше зависимостей от личностей или учреждений, я отказался и поступил на медицинский факультет, чтобы в своей жизни был меньше зависимым от посторонних. Это была одна причина.

Другая: бабушка твоя, моя мать Алима, была очень сострадательная, добродушная женщина. Она помогала чем могла нуждающимся, она заботливо ухаживала за больными соседками, делилась с ними куском хлеба и т.д. С малых лет я все это замечал, и, вероятно, все это повлияло на меня. А потому, несмотря на продолжительность и трудность медицинского факультета, я решил поступить на этот факультет, чтобы быть более свободным от личностей и учреждений и больше иметь духовного удовлетворения…

P.S: Письмо осталось незаконченным. 19 марта 1925 года Нариманов скончался. Его единственный сын Наджаф геройски погиб 19 сентября 1943 года. Это предсмертное письмо-завещание Нариманова сыну попало в архив и было полностью опубликовано лишь в 1988 году.

P.P.S: Я очень далекий от какой бы то ни было религии человек. Но в данном случае, искренно от всего сердца говорю: «Пусть Бог  будет милостив к тебе, Неистовый Нариман, и упокоит твое сердце в селениях праведных. Сердце, которое ты так щедро отдавал людям, радея за них…»

Аминь.

ЛЯМАН БАГИРОВА

http://luch.az/klassika/prozaazlit/5639-danko.html

 

Прочитано 272 раз


AZ

ENG

последние новости

Top 10 Самые Популярные Новости