Разработано Joomlamaster.org.uaсовместно с Joomstudio.com.ua

                                                                                      
 
                                                                                                                             Ru  Az  En
 
                                                                                                                                                                                                              АРХИВ
Пятница, 09 Февраль 2018 09:14

Кара Караев- великий человек, кредо которого было «Если ошибешься, иди вперед, не останавливайся»…

Автор 

«Он все время находился в состоянии поиска и познания нового»

5 февраля исполняется 100 лет со дня рождения великого композитора Кара Караева. Я умышленно не написал «азербайджанского композитора», это невероятно сузило бы масштабы его гения, ведь гении принадлежат  Богу, вечности и всему миру…  Для  меня музыка Караева  — высшее проявление божественного в человеке, та самая искра света, которую Всевышний вселяет в сердца избранных им людей. В юности я был настолько впечатлен его музыкой к кинофильму «На дальних берегах», что стал преданным поклонником Кара Караева…

Но это интервью посвящено не  творчеству нашего великого соотечественника, а  его повседневной жизни. О том, каким он был другом и отцом  расскажет  дочь  композитора  и моя уважаемая гостья  Зулейха ханым Караева.

— Когда я слушаю Кара Караева, то поражаюсь, насколько  он опередил свое время. Мне кажется, это музыка не XX и даже  XXI века, это  музыка будущего!

—  Его музыка была создана в то время, в какое она должна была быть создана! Мне не хотелось бы хвалить  или ругать ту эпоху,  но в советском искусстве того периода очень не хватало  возвышенности, эмоциональной  чистоты,  любви,  духовности…

В папином же творчестве, напротив, все связано с большими человеческими  чувствами – несчастная  в своей любви Айша, бескорыстный Дон Кихот, Сирано де Бержерак, всю жизнь прятавшийся  от любящей его женщины,   Лейли и Меджнун, который, в ответ на слова, что его возлюбленная некрасива,   воскликнул: «Чтобы увидеть красоту Лейли, ты должен смотреть на нее моими глазами»…

— Какие произведения Кара Карева мы услышим на предстоящем концерте?

—  Мы с братом и моим супругом отобрали произведения,  которые либо еще не исполнялись, либо исполняются  очень редко. Музыка Кара Караева   настолько разномасштабна, что нам хотелось, чтобы публика  познакомилась и с другими гранями его творчества… Папа ведь не был человеком-праздником.

Абсолютно! Он был довольно замкнутым, погруженным в свой внутренний мир, и мне кажется, что на этом концерте   зрители, услышав непривычные для них произведения,  смогут это почувствовать…

— Как познакомились ваши родители? Обычно,  с этим моментом связаны самые романтические воспоминания…

— Папа очень любил маму, любил ее всю жизнь! Она была его другом, советчиком, музой… Одна из прелюдий приснилась ему во сне,  а утром  он переложил ее на ноты и посвятил  маме.

История их знакомства совсем не романтичная – они вместе учились на музыкальном рабфаке, который потом  преобразовали  в музыкальное  училище имени  Асафа Зейналлы.  Папе было лет шестнадцать,  когда Узеир Гаджибеков отправил   московское музыкальное училище пять молодых ребят – папу, Тофика Кулиева,  Закира Багирова, отца моего супруга, Джовдета  Гаджиева и позже к ним присоединился виолончелист Давуд  Кадымов.  А мама осталась в Баку… И тогда папин отец, дедушка Абульфаз,   пришел к  маминым родителям:  «Карик уехал, но он любит вашу дочь, и я ее забираю. Она будет жить у нас». Приданное было нехитрое – одна пуховая подушка, которую дедушка Абульфаз взял подмышку и увел маму к ним домой. А потом он пошел в мечеть Тязя Пир,  совершил   кябин, после которого моя  мама  стала мусульманкой,  и дедушка дал ей  новое имя  — Таира.  Так началась их жизнь в двух разных городах…

Правда, через какое-то время  мама, все же, перевелась в московскую консерваторию, где уже учился папа, но жить там не смогла. Как  она потом  вспоминала: «Я не могла ходить на занятия, потому что темно и холодно»…  Мама   вернулась в Баку, тем более что к тому времени, а это был 1943 год,  должен  был  родиться  мой брат, Фарадж.

— Какой была ваша мама?

— Она происходила из очень интересной семьи…  Девичья фамилия ее  мамы  и моей бабушки – Бунина, она принадлежала к роду  писателя Ивана Бунина, но  в советские времена это тщательно скрывалось, особенно от нас, детей, ведь  Бунин после революции  навсегда покинул страну и уехал в эмиграцию.

Мама  целиком и полностью посвятила себя папе, поэтому хранительницами нашего семейного очага были наши бабушки, которые всю жизнь очень  дружили между собой. Дружба их была настолько трогательна, что они вместе ходили даже в мечеть и в церковь. Этот факт очень интересен именно тем, что по своему характеру и темпераменту они были совершенно разными. Но, тем не менее, любовь к своим детям и внукам сумела объединить их в своем желании помочь и принести пользу семье.

Папина мама, Сона ханым, была очень мягким и ласковым человеком, она с нами много играла в детстве, а мамина мама, Елизавета Михайловна, была необыкновенно строга и требовательна. Одна бабушка развлекала нас интересными играми в кругосветное путешествие, другая приучала к жесточайшей дисциплине.

— Каким ваш папа  был дома, в быту?

— Папа в домашние дела особенно не вникал, но  в самые ответственные  жизненные моменты он мог сказать: «Я тебя жду в кабинете», причем не только мне и брату, но и маме, и  мы очень волновались  в ожидании  предстоящего разговора.

Он  был невероятно мягким человеком, но  нас так воспитали, что мы не должны были его беспокоить – мы не могли без разрешения заходить к нему в кабинет,  и боже упаси взять хотя бы один карандаш с его письменного стола!  Папа работает…

В раннем детстве папа  рассказывал  нам  потрясающие сказки, которые  он сам  сочинял.  Это были  истории  про  непослушных и капризных брата и сестру, с которыми вечно что-то приключалось.  А когда мы подросли, и я уже могла  играть на рояле,  мы играли в четыре руки, постоянно меняясь местами…

Ни для кого не секрет, что  ребенок начинает  учиться музыке по  желанию родителей. А  потом наступает кризисный момент, когда  ребенок начинает противиться и бунтовать,  и  тогда  его  надо уговорить лаской, добрым словом, как угодно, чтобы помочь ему перебороть этот кризис.  Занятие музыкой – большой труд, и,  порой, мне бывает жаль моих маленьких учеников, поэтому я всегда говорю их мамам: «Сидите рядом, даже если вы ничего не понимаете в музыке, потому что малыш не может провести целый час в одиночестве».

В нашем  совместном музицировании  папа очень ненавязчиво  приучал нас  не к труду, потому что мы и так очень усердно  занимались, а к любви к музыке.  У папы была огромная нотная библиотека  и мы переиграли множество произведений —  симфонии Моцарта,  оркестровые сюиты Баха,  неоконченную симфонию Шуберта…

— А  как он реагировал, если  вы ошибались?

—  Когда читаешь с листа,  это обязательно  происходит, но папа очень спокойно к этому относился: «Если  ошибешься, иди вперед, не останавливайся»…  Самой судьбой было  предопределено, что мы станем  музыкантами,  правда,  он  никогда не навязывал нам этого выбора…

Когда  папа бывал в Баку,  он любил постоять у окна, выходившего на проспект Кирова.  Он мог  так простоять  полчаса,  и мне казалось, что папа  ничего не видит и не слышит, хотя в  эти моменты я сидела за роялем и разучивала пассажи… А  вечером или на следующий  день он мог сказать мне: «Во второй части бетховенской сонаты обрати внимание — там очень  необычная гамма. Выдели  ее,  интересно будет звучать»… С нами папа не был строгим,  эту миссию он переложил на бабушек…  «Вы не имеете  права учиться плохо,  — говорили нам бабушки, —  чтобы никто никогда не мог сказать, что вам ставят отметки из-за того, что вы дети Кара Караева». Но мы  и сами   старались  не огорчать папу! Наши  будни  были очень жесткими, мы не жили праздничной жизнью, никто в семье – ни папа, ни мама,  ни мы, ни бабушки…  Естественно, в такой атмосфере мы не могли плохо учиться, поэтому мой брат окончил «десятилетку» с золотой медалью, а я консерваторию с отличием…

— Неужели вы никогда  не мечтали о другой профессии?

— Конечно, мечтала! Точные науки давались мне очень легко, и я хотела стать математиком, поэтому в  7 классе состоялся  один из  моих «походов» в  папин кабинет. «Я бросаю музыку  и ухожу в другую школу», —  заявила я серьезно.  «Знаешь что,  — сказал папа после недолгой паузы, — ты пока не уходи из «десятилетки».  Ты не хочешь заниматься, ты устала, поэтому перейди на теоретический,  а через  месяц мы с тобой поговорим. Сделай это ради меня».  И я согласилась…  Прошла неделя и я опять пришла к нему в кабинет: «Я скучаю без рояля»…  «Ну я же знал, что так и будет!»  – ответил папа.

— Какие   праздники в вашем доме были самыми любимыми?

— В детстве бабушки устраивали  для нас елки,  приглашали на дни рождения моих  подруг  и товарищей Фараджика,  и в эти дни обязательно пеклись торты  и пирожные, но все эти праздники  почти всегда  проходили без родителей. И, конечно же, особенным праздником  был для нас  Новруз Байрамы.

Но иногда он совпадал с присутствием  родителей в Баку. И тогда  мы все  собирались   у бабули Сони и отмечали  Байрам ахшамы, ели плов, зажигали свечи на украшенных сладостями блюдах.  Есть даже фотография одного такого памятного для нас всех вечера…

—  Вы скучали по родителям?

— Очень скучала… Так иногда маму хотелось, но она не могла оставить папу одного,   поэтому  бросила работу, музыку  и  постоянно была с ним.   Всю жизнь, до конца…  А мы скучали без них в Баку…

—  Какие подарки дарил вам папа на дни рождения?

—  В детстве — игрушки,  но  в основном,  книги… Когда в 5 классе мы начали изучать английский язык, папа  привез мне из Москвы маленький   англо-русский  словарик и надписал его. Жаль, что он  пропал…  Папа всегда старался, чтобы его  подарки  были нужными и полезными,  потому  что вся наша жизнь была направлена не на развлечение, а на  труд,  и подарки были  соответствующие.

— А как вы проводили летние каникулы?

—  Снимали на все лето дачу  в Кисловодске, но даже во время  каникул наш режим был подстроен под папу, который постоянно работал. А когда у нас появилась дача в Шувелянах, то все лето  мы отдыхали там  всей семьей.

— Внешне Кара Караев  совершенно  не похож  на  композитора, он  больше напоминает   математика, интеллектуала,  философа…

— У него был именно такой склад ума!  Любовь к чтению у папы была с раннего детства. В доме его дедушки, Искендер-бека,  отца его мамы Соны ханым Ахундовой, была огромная библиотека, которую тот привез после окончания Санкт-Петербургского университета. Маленький Карик, как называли  папу домашние, впервые познакомился с литературными героями и полюбил их всей душой в доме его деда. Особенно любимы были Дон Кихот и Сирано де Бержерак. Но и любовь к музыке, так же, как и к литературе, тоже очень рано проснулась в папе.  В совсем еще юном возрасте он начал собирать свою нотную библиотеку. Там были партитуры симфоний и опер, ноты классической  инструментальной  и фортепианной музыки. Особенно огромный интерес вызывало в его детском воображении действие в опере. В возрасте девяти лет наш папа уже  посещал оперные репетиции и по партитуре следил за развитием сюжета. Солисты  оперного театра и артисты оркестра хорошо  знали маленького серьезного мальчика в очках с нотами под мышкой.

Кроме художественной литературы, газет и журналов,  папа  читал научные издания, записки академиков,  книги о современной музыке, занимался логикой, высшей математикой и даже хотел вместе с физиком Сергеем Капицей создать аппарат светомузыки, над которым они долго работали,  но как-то не состоялось…  А в 50 с лишним лет папа изучил польский язык! Ему надо было  прочитать книгу о современной музыке, и так как на немецком языке, которым он владел блестяще,  папа ее не нашел,  пришлось выучить польский.  Он все время  находился в состоянии поиска и познания нового, а то, что было уже написано,   переставало  его интересовать…

—  Папа любил ходить в театр или кино?

—  В театр он мог пойти только если это было связано с его работой, а   кино…  Помню, однажды в 1959 году  мы  пошли на американский фильм  «Война и мир». Это было в Москве, в кинотеатре на площади Маяковского. Знаете, кино и театр  — это развлечения,  а на развлечения  у него времени  не было…

—  Кара Караев  всегда был очень стильно одет, что прекрасно отражено в знаменитой картине Таира Салахова.

—  Папа наш был эстет во всем — и в творчестве, и в быту, поэтому и внешний вид имел для него огромное значение.

— А мама любила одеваться, ведь она же была музой великого композитора, и этому надо было соответствовать?

— Она шикарно одевалась, но это  был европейский шик. Все было очень строго,  но изысканно, без вычурности и претенциозности. Украшения маму не особенно интересовали, но   красивую одежду она очень любила, поэтому портниха  иногда у нас сидела месяцами.  С  нашей одеждой было  проще — первый костюм  Фараджу  купили только на выпускной вечер, а у меня,  хотя я уже училась в консерватории, был один серый свитер, одна юбка, две белые водолазки, выходная кофточка и туфли.  И так я проходила несколько лет! Нас  воспитывали так, чтобы  мы не  выделялись  среди наших друзей.    Правда, я никогда не занималась  домашней работой — при такой  пуританской строгости дома был создан комфорт,  и за нами ухаживали.

— У папы были близкие друзья?

—  Были, но очень мало… Самым близким его другом был известный  писатель Имран Касумов, невероятно культурный человек из великолепной семьи.  Они вместе гуляли по бульвару, много беседовали, ведь благодаря тому, что дядя  Имран  тоже был творческим человеком, у них было много общих тем и точек соприкосновения…  У нас даже дачи  были рядом,  причем,  забора между ними не было, настолько они  были близки… Если  в нашем доме появлялись гости, значит, произошло какое-то серьезное творческое событие  —  премьера,  вручение государственной премии,  юбилей.   А так, чтобы просто провести субботний вечер в компании приятелей или устроить застолье, такого не было… К нам вообще редко кто приходил…

— В   московской  консерватории ваш папа учился у Дмитрия Шостаковича. Какие у них были взаимоотношения?

— Не могу сказать, что они были друзьями, потому что папа относился  к Шостаковичу,  как к своему учителю, но  отношения у них были очень теплые и доверительные.  Году в 48-ом папа был в Москве.   Шостакович позвонил ему в гостиницу и попросил его прийти.  А дальше я передаю папин рассказ: «Захожу,  сидит  Дмитрий Дмитриевич, рядом маленький чемоданчик — смена белья, кружка, зубная щетка, бритвенный прибор.  «Мне сказали, что сегодня ночью меня должны забрать.  Вы можете посидеть со мной,  я не могу быть один»…  Мы просидели всю ночь, но никто не пришел. То ли это была ложная тревога, то ли передумали»…

—  А  домашние  животные у вас были?

— Всегда! Когда мы был маленькими, у нас были кошки,  но папа больше любил собак. Сначала у него была немецкая  овчарка,  а потом пекинес, с которым он гулял по Торговой… А сейчас мы  с супругом помогаем одному из бакинских приютов.

— В Турции, где вы сейчас живете и преподаете, с огромным уважением относятся к азербайджанским музыкантам, потому что, несмотря на все достижения братского народа, у них нет такого созвездия гениальных музыкантов, как в Азербайджане!

— Это связано с тем, что  Узеир Гаджибеков был великим  просветителем! Он попал  консерваторию Санкт-Петербурга  совсем  молодым человеком и,  увидев музыкальную культуру царской столицы, захотел, чтобы это было и в Азербайджане.  И он это сделал!  Именно Узеир-бек пригласил самых лучших педагогов из ленинградской консерватории  — пианистов, скрипачей, виолончелистов, дирижеров, теоретиков, создав для них все условия.

Из многосторонней деятельности в искусстве, где написаны его первая мугамная опера и знаменитые оперетты, особое место занимают его просветительская деятельность и создание профессионального музыкального искусства в Азербайджане.  Это и Государственная опера, и Государственная филармония, и консерватория, и симфонический оркестр, и оркестр народных инструментов и многое,  многое другое…

— С какими местами Баку у вас связаны особые воспоминания?

— Там,  где находится  консерватория…  Это  родной дом, в котором мы  росли и учились.   Но  у меня появился еще один город,  кроме Баку,  который я полюбила всем сердцем – Стамбул, и он меня не отпускает…

— И последний вопрос… С какой  мелодией у вас ассоциируется Баку?

—  Трудно сказать… Наверное, для этого нужно окунуться в далекое прошлое, в счастливое детство,  когда все еще были живы и летом отдыхали у дедушки Абульфаза на даче в  Пиршагах,  где  вечерами в сумерках при керосиновой лампе папа играл на пианино для всех мазурки Шопена…

Бахрам Багирзаде

Беседа с Зулейхой ханым Караевой подготовлена при поддержке сети книжных магазинов LIBRAFF

http://vesti.az/news/353748

Прочитано 109 раз


AZ

ENG

последние новости

Top 10 Самые Популярные Новости