Разработано Joomlamaster.org.uaсовместно с Joomstudio.com.ua

                                                                                      
 
                                                                                                                             Ru  Az  En
 
                                                                                                                                                                                                              АРХИВ
05.09.2018 09:12

Как изевстно Иран многонациональная страна, которую населяют такие нации как персы, азербайджанцы, курды, арабы и так далее. Однако нынешнее руководство Ирана, взяло курс на смывания этнической идентичности и подмену этнической идентичности на религиозную с уклоном на шиизм конечно. С просьбой прокомментировать этот вопрос мы обратились к преподавателю «Современной истории Ближнего Востока» из Экстерского университета (Великобритания) Аламу Салеху.

Как вы считаете что побудило власти ставить религиозную идентичность выше национальной? И есть ли эффект от такой политики?

Внешняя и региональная политика Ирана взаимосвязана с его внутренними делами. Как многонациональная и многоконфессиональная страна, Тегеран всегда учитывал этнические и религиозные факторы в формировании своей внутренней и внешней политики. Переход от национализма к исламизму, при необходимости, часто наблюдался в формировании идеологических дискурсов Ирана. Например, во время войны с Ираком, Тегеран, учитывая внешнего врага, делал акцент на национализме и своей территориальной целостности. Учитывая существующие проблемы на Ближнем Востоке, а также рост сектантских конфликтов и конфронтаций, изменение баланса сил в регионе и  вакуум власти в нескольких странах, пострадавших от так называемой арабской весны, привели к тому, что Тегеран принял большую религиозную риторику в рационализации своего присутствия в Ираке и Сирии. Например, идея защиты шиитских святынь, а также создания шиитского ополчения в Ираке, Сирии и, конечно же, в Ливане, показывает как можно политизировать и секьюритизировать религию. Такие показатели политизации и секьюритизации меняются из-за региональной динамики и потребностей. Таким образом, Тегеран соответственно меняет свои внешнеполитические дискурсы на основе региональных сдвигов и их отношения к своим внутренним делам. Никакая внешняя политика не статична. Дискурсы и идеологии меняются и развиваются, в том числе и политические дискурсы Тегерана.

http://thegreatmiddleeast.com/2017/07/17/teheran-vsegda-ucitival-etniceskiye-i-religiozniye-faktory/

 

21.08.2018 07:53

Кирилл Кривошеев

Таджики для иранцев единственные на всем свете родственники. Языки друг друга эти народы понимают почти без подготовки. Но в отношения двух стран вмешались вроде бы совсем далекие вопросы, типа борьбы за сферы влияния на Ближнем Востоке и иранской ядерной программыВсе давно привыкли к тому, что в рядах врагов Ирана числятся Израиль, США, Саудовская Аравия, но куда удивительнее обнаружить там самую близкую персам страну – Таджикистан. Таджики для иранцев единственные на всем свете родственники. Языки друг друга эти народы понимают почти без подготовки. Да, их тесному сотрудничеству мешают вполне естественные причины – крайне закрытый туркменский режим, отделяющий одну страну от другой, религиозные различия (шиизм и суннизм), разная письменность (вязь на основе арабской в Иране и кириллица в Таджикистане). Но даже в таких непростых условиях сотрудничество двух стран могло бы быть выгодно обеим. Собственно, так оно и было, пока в отношения двух стран не вмешались вроде бы совсем далекие вопросы, типа борьбы за сферы влияния на Ближнем Востоке и иранской ядерной программы.

Друг моего друга – мой враг

В августе прошлого года по таджикскому телевидению показали и даже несколько раз повторили местный аналог российской "Анатомии протеста".

В 45-минутном фильме-разоблачении, снятом по заказу МВД республики, трое мужчин в наручниках рассказывают, как совершали теракты и заказные убийства в конце 1990-х годов. Делали они это, если верить признаниям, по приказу оппозиционной Партии исламского возрождения Таджикистана и, что интереснее, правительства Ирана. Власти в Тегеране, утверждается в фильме, даже выдавали боевикам иранские паспорта на другие имена, чтобы тем было легче скрыться. Подчеркивалось, что среди жертв исламистов были и российские военнослужащие 201-й дивизии.В июне этого года на экраны вышел еще один фильм – "Невидимые корни".

В нем Иран обвиняется уже не в прошлых, а в будущих злодеяниях – в подготовке госпереворота в Таджикистане в 2020 году. Не слишком приятная ситуация для Москвы: союзник из одного крайне проблемного региона (афганская граница) обвиняет партнера из другого проблемного региона (Ближний Восток) в терроризме. Но тогда это казалось не слишком значимым.Обвинить правительство соседней страны в организации терактов и подготовке госпереворота – дело, конечно, серьезное. Но с точки зрения пропагандистского воздействия – не слишком сильное, что называется, для внутреннего потребления. Едва ли можно было рассчитывать на международный резонанс, предложив зрителю путаное повествование о событиях 20-летней давности с кучей незнакомых ему имен. Да и подготовкой гипотетического госпереворота за рубежом мало кого впечатлишь.

Совсем другое дело – назвать Иран виновником вполне реальной гибели конкретных западных туристов – двух американцев, швейцарца и голландца, убитых в Таджикистане в конце июля. Они были настоящими мечтателями – некоторые уже преодолели на велосипедах Южную Африку, Марокко, Восточную Европу. Но их кругосветный маршрут оборвался в таджикских горах – под колесами пыльной легковушки Daewoo, специально выехавшей на встречную полосу, чтобы их убить.Атаки с использованием автомобиля, давящего людей, эксперты называют характерным почерком запрещенной группировки "Исламское государство" (ИГ).

Такое было в Ницце, такое было в Барселоне. Но таджикские власти назвали других виновных – все ту же Партию исламского возрождения и ее иранских покровителей.Однако убийство западных туристов привлекло к себе куда больше внимания, чем туманные рассказы о преступлениях 90-х, поэтому очень скоро в антииранских обвинениях Душанбе обнаружились серьезные нестыковки. Новость о том, что ИГ берет на себя ответственность за теракт в Таджикистане, появилась в мировых СМИ за несколько часов до того, как в МВД Таджикистана заявили, что единственный задержанный участник нападения, Хусейн Абдусамадов, признался – он проходил подготовку в Иране и действовал именно от лица Партии исламского возрождения.

От чьего лица действовали еще четверо нападавших, следователям спросить не удалось – они, как утверждается в пресс-релизе, оказали сопротивление при задержании и были ликвидированы.Еще через несколько часов появилась следующая нестыковка: в сеть попало видео, где пятеро молодых боевиков сидят под деревом, на ветках которого растянуто черное знамя "Исламского государства". Наверное, в другой ситуации таджикские власти могли бы заявить: "Это не они!", но было поздно – на сайте МВД уже были выложены фотографии нападавших – как арестованного Абдусамадова, так и четверых его убитых сообщников. На них можно узнать тех же людей, что и на видео со знаменем ИГ.После этого в течение нескольких дней в таджикских государственных СМИ шел чемпионат по логической эквилибристике. С помощью всевозможных экспертов продвигалась идея о связи "Исламского государства" и Партии исламского возрождения Таджикистана – мол, какая разница, кто совершил теракт, все исламисты одинаковые.

У единственного выжившего нападавшего Хусейна Абдусамадова, ко всему прочему, обнаружился еще брат Бахтиер, который сидит в тюрьме за причастность к Исламскому движению Узбекистана, а эта группировка еще в 2014 году присягнула на верность ИГ. Один брат в Партии исламского возрождения, в другой в ИГ – чем вам не доказательство тесного сотрудничества?Почему тогда Иран одной рукой помогает Партии исламского возрождения, а другой – воюет с ИГ в Сирии, таджикские политологи так и не смогли разъяснить. Положение спасла прокуратура, сделавшая примирительное заявление: видео с флагом ИГ было записано злодеями из Партии исламского возрождения для отвода глаз, чтобы пустить следствие по ложному следу. В таком случае мучиться и доказывать связь между двумя совершенно разными организациями на официальном уровне больше не нужно.

Хотя на экспертном уровне попытки связать Иран и "Исламское государство" в Таджикистане продолжились.

Несимметричный ответ

Реакция Ирана на столь серьезные обвинения на первый взгляд была мягкой. В Тегеране ограничились скупым заявлением, что они "категорически отвергают" причастность к теракту, а затем вызвали в МИД таджикского посла.При этом возможностей ответить Таджикистану у Ирана достаточно: например, национальная авиакомпания Tajik Air хоть раз в неделю, но все еще летает в Тегеран. Список контактов на государственном уровне только в этом году и вовсе можно назвать внушительным. Так, в апреле, то есть уже после крайне резких заявлений Душанбе, на встречу с президентом Эмомали Рахмоном спокойно приезжал иранский глава МИД Джавад Зариф и даже обсуждал "сотрудничество в рамках региональных и международных организаций". Иными словами, до уровня армяно-азербайджанских или даже российско-украинских отношений Тегерану и Душанбе еще очень далеко.Незаметны даже попытки иранцев ответить на обвинения в СМИ, а ведь теоретически они могли бы напомнить, что это таджикский, а не иранский полицейский Гулмурод Халимов был "министром войны Исламского государства". Однако у Тегерана совсем другая, несколько примирительная риторика.

Даже в сообщении МИД Ирана о вызове посла Таджикистана есть слова, что Тегеран готов помочь в расследовании теракта.Очевидно, что инициаторами охлаждения отношений стали именно таджики. На вопрос "почему?" в Тегеране отвечают почти однозначно: это влияние Саудовской Аравии – главного врага Ирана, инвестирующего приличные средства в Таджикистан.Влияние саудовцев в Таджикистане действительно есть. Чтобы в этом убедиться, достаточно посмотреть недавнее интервью посла Абдулазиза аль-Бади таджикскому агентству "Авеста". "Саудовская Аравия не из тех некоторых стран, которые в лицо заявляют о вечной дружбе с таджикским народом, но в то же время вонзают нож в спину", – говорит посол. И тут же поясняет, что он имеет в виду "сомнительную и подозрительную деятельность Ирана в Таджикистане".Другие эксперты, как в России, так и в Иране, называют еще одну причину.

Это деньги опального иранского бизнесмена Бабака Занджани. Раньше он занимался экспортом иранской нефти в обход санкций, а теперь приговорен на родине к казни за хищение $2,7 млрд. В Тегеране считают, что эти деньги Занджани спрятал в одном из таджикских банков; в Душанбе отвечают, что ни о каких миллиардах не слышали. Но если обвинения Тегерана хоть на чем-то основаны, то для Таджикистана это огромные деньги – при сумме госрасходов $2,1 млрд за 2017 год заначка Занджани могла бы оказать огромное влияние на таджикскую политику. Торговлю, конечно, терять жалко, но $2,7 млрд – это товарооборот Таджикистана с Ираном почти за 20 лет.

Американская сдержанность

В Москве на противостояние Душанбе и Тегерана официально никак не реагируют. Несмотря на неловкие попытки Таджикистана указать, что коварная Партия исламского возрождения убивала и россиян тоже, это вряд ли заставит российских дипломатов заступаться за одну из сторон.С другой стороны, именно сейчас, когда против Ирана снова введены американские санкции, ему особенно важно было бы вступить в ШОС – этого хотят и в Тегеране, и в Москве. Вот только из-за непримиримой позиции Душанбе на последнем саммите организации в Циндао этот вопрос даже не обсуждался. А учитывая, что динамика в таджико-иранских отношениях исключительно негативная, надеяться, что Иран удастся включить в альянс через год или два, тоже не стоит. Не зря же таджикские власти анонсировали на 2020 год иранскую попытку госпереворота.Еще более интересной здесь выглядит реакция США на смерть своих граждан в далекой стране.

По сути, это отмалчивание: Госдеп, конечно, выпустил предостережение о террористической опасности в Таджикистане, но так и не признал "Исламское государство" виновником гибели своих граждан. "Разумеется, мы видели сообщения, что ИГ взяло ответственность за атаку, в которой погибли двое американцев, – сказала на брифинге 31 июля представитель Госдепа Хизер Нойерт. – Мы пока не можем назвать ответственного за атаку. Американское правительство предоставляет помощь правительству Таджикистана в расследовании, и мы скажем, когда узнаем больше".С того дня прошло уже две недели, но никаких деталей в Вашингтоне так и не раскрыли. Вероятно, именно молчание в США считают наиболее удобным в нынешней ситуации. Ведь, однозначно обвинив в трагедии ИГ, американцам пришлось бы указать невиновность Ирана. А это явно не то, что нужно во время возобновления санкций против "кровавого режима аятолл" (первый пакет санкций, напомним, вступил в силу 7 августа).Таким образом, Россия, США и другие крупные державы пока лишь наблюдают за схваткой двух персоязычных стран.

Серьезной угрозы их интересам это противостояние пока не несет: во многом потому, что Иран относится к ситуации крайне сдержанно, а у Душанбе не так много рычагов международного влияния. Впрочем, с нарастанием санкционного давления Тегеран может сменить сдержанность на жесткость и найти способ отомстить Душанбе.Кроме того, рано или поздно на этом конфликте могут начать играть и третьи силы. Например, Душанбе пытается взять в союзники Баку – туда президент Рахмон летал на днях. Главной темой были все же экономические вопросы, такие как транзит таджикского алюминия в Европу. Однако в составе делегации кроме глав МИДа и Минторга зачем-то был генеральный прокурор. А это уже показательно, учитывая, что в Азербайджане Иран тоже недавно упоминался в негативном свете. Именно там, а точнее, в священном для шиитов городе Кум якобы проходил подготовку Юнис Сафаров, совершивший покушение на мэра Гянджи. Там же, в Куме, по данным таджикского МВД, четырежды был Хусейн Абдусамадов, сбивший иностранных туристов.

 

Источник - Московский Центр Карнеги

 

23.07.2018 00:00

Иран, как шиитское государство, прямо использующее свою религиозную идентичность для качественного изменения собственного регионального и глобального статуса, имеет весьма неблагоприятное положение в мусульманском мире. Для суннитов шииты являются еретиками и вероотступниками, с которыми не может быть достигнуто никакого взаимовыгодного консенсуса, поэтому любое активное политическое действие Исламской Республики (ИРИ) тщательно отслеживается и чаще всего оспаривается всем суннитским миром. Однако если на межгосударственном уровне благодаря дипломатии Ирану удается поддерживать конструктивные отношения с суннитскими государствами, то на уровне суннитских религиозных сообществ, особенно наиболее радикального исламистского толка, суннито-шиитские противоречия вскрываются в наиболее полной мере.

Суннитские фундаменталистские радикальные группировки, такие как Талибан, Аль-Каида или ИГИЛ, совершенно открыто провозглашают одной из своих главных целей уничтожение всех носителей любых других религиозных идеологий, в особенности отступников шиитов. Широко известны факты проявления боевиками ИГИЛ в захваченных районах Сирии, Ирака и Ливана исключительной жестокости по отношению к шиитскому населению. А поскольку суннитские исламистские организации, приобретающие те или иные политические формы, уже на протяжении нескольких десятилетий действуют в непосредственной близости к границам ИРИ, Иран находится под постоянной экзистенциальной угрозой.

По этой причине, еще задолго до того, как проблема международного терроризма была сформулирована и признана основной угрозой человечеству в XXI в., Иран вел активную и непримиримую борьбу с исламским фундаментализмом и радикализмом.

Сразу же после исламской революции 1978-1979 гг. Исламская Республика оказалась жертвой внешней агрессии Ирака. Поскольку население Ирака приблизительно на 70 % состояло из мусульман шиитов, Багдад крайне чувствительно отнесся к произошедшим в ИРИ событиям. Опасаясь того, что собственное шиитское население примет идеи исламской революции и предпримет широкомасштабные антиправительственные акции, Ирак решил нанести превентивный удар по своему врагу, для чего был использован вопрос об ирано-иракской границе и статусе провинции Хузестан. Однако истинная, куда более весомая угроза власти толкала иракское правительство на самые радикальные шаги, в частности, применение химического оружия. Стоит отметить, что в период ирано-иракской войны, международное сообщество, в особенности Соединенные Штаты, осталось глухо к заявлениям Ирана, проигнорировало факт применения Ираком химического оружия и, напротив, поддержало С. Хусейна, который был главным нарушителем мира и стабильности на Ближнем Востоке в конце XX в. и признанным спонсором международного терроризма. Впоследствии же, спустя четверть века, именно остатки хусейновской армии составили боевой костяк войск Исламского государства.

Вторым крупным политическим событием, который также можно отнести к борьбе с радикализмом и терроризмом, стало участие Тегерана в урегулировании гражданского конфликта в Таджикистане в 1992-1997 гг. Одной из основных оппозиционных сил конфликта была Партия исламского возрождения Таджикистана. В условиях экономического краха 1990-х гг. существовала крайне высокая вероятность появления в Центральной Азии фундаменталистского исламистского государства. Тегеран использовал весь имеющийся у него политический ресурс для урегулирования конфликта и недопущения прихода к власти радикальных сил, что в купе с усилиями российских миротворцев и дипломатов оказалось достаточным для разрешения конфликта и сохранения секулярного характера власти в Таджикистане.

На рубеже 1990-2000-х гг., когда Североатлантический альянс активно занимался собственным переформатированием и поиском новых направлений деятельности в мире XXI в., Иран обращал внимание мирового сообщества на угрозу Талибана. В 1998 г. талибские боевики совершили нападение на иранское посольство в Мазари-Шарифе, в результате которого погибло девять иранских дипломатов, после чего по всему Афганистану началось притеснение шиитского населения. Но только трагические события 11 сентября 2001 г. обратили внимание мирового сообщества на данную проблему.

Последовательность иранской контртеррористической политики проявляется и на современном этапе в контексте борьбы с запрещённым в России террористическим «Исламским государством». После бесплодных попыток Тегерана обратить внимание международного сообщества на то, что внешнее вмешательство в политику стран Ближнего Востока и, в частности, деградация власти в Сирии и Ираке, приведут к непредсказуемым последствиям, его прогноз сбылся. Летом 2014 г. боевики ИГИЛ начали успешное наступление на севере Ирака и Сирии. Поскольку Иран находился в самом эпицентре событий, и как шиитское государство был одной из основных целей Исламского государства, он начал широкомасштабное сопротивление ему в экономической, идеологической и военной областях. Тегеран сформулировал комплексную стратегию борьбы с ИГ, главными целями которой стало полное уничтожение противника и сохранение целостности Ирака. В условиях возникшей опасности Тегеран даже продемонстрировал решимость отложить противоречия с США и Саудовской Аравией и был готов к совместным с ними действиям, причем не только на дипломатическом, но и военном уровне.

В очередной раз предложения Ирана, как и его усилия по борьбе с Исламским государством были проигнорированы. В рамках современного вестернизированного мирового порядка Иран является феноменом контрсистемным, поэтому любые его политические усилия, даже в области борьбы с международным терроризмом, рассматриваются как вызов этому миропорядку. Даже самые конструктивные и выгодные всем участникам международного политического процесса предложения Ирана отвергаются. Более того, сам Иран является признанным спонсором международного терроризма, причем в последние годы ввиду его успехов в ближневосточной политике критика Тегерана по данному направлению со стороны США усилилась.

Серьезно ситуация для Ирана начала меняться в 2013 г., когда он начал более тесное взаимодействие с Россией, которая также за свою постсоветскую историю значительно пострадала от международного терроризма. Успешные на первом этапе переговоры между Ираном и шестеркой посредников, не последнюю роль в чем сыграла Москва, в конечном итоге не стали началом процесса международной реабилитации Ирана, но дали старт укреплению отношений между Россией и Ираном. Столкнувшись с общей угрозой международного терроризма, которая возникла ввиду образования вакуума силы на Ближнем Востоке после вывода оттуда вооруженных сил США, Россия и Иран начали естественное движение навстречу друг другу. Вскоре обнаружилось общность их взглядов как на природу конфликта в Сирии, так и на будущее Ближнего Востока в целом.

В 2015 г. российские воздушно-космические силы начали проводить операции на территории Сирии против террористических группировок, таких ИГИЛ и Джебхат ан-Нусра, с целью восстановления безопасности и целостности Сирии. Иран в свою очередь продолжил массированные наземные операции на территории Сирии и Ирака, которые он уже не первый год проводил силами Кудс Корпуса стражей исламской революции в тесном взаимодействии с законными правительствами стран. В итоге военно-политический альянс России, Ирана, Ирака и Сирии проявил себя как наиболее эффективная контртеррористическая сила в регионе. В сентябре 2015 г. они создали совместный информационный центр в Багдаде для координации боевых действий против террористов и проведения разведывательных операций.

Постепенно сотрудничество между Россией и Ираном в сфере борьбы с международным терроризмом расширялось. В 2016 г. иранское правительство дало согласие на использование российской авиацией аэродрома Хамадан. Отмеченное событие оказалось знаковым для ирано-российских отношений, свидетельствующим о высокой степени доверия, достигнутой в двустороннем диалоге, поскольку подобное решение для иранского правительства было первым и единственным в истории страны после исламской революции, когда был установлен запрет на присутствие иностранных сил на территории Ирана. Помимо этого, начались регулярные консультации между Ираном и Россией по линии военно-политических организаций, важным участником которых является Россия: ОДКБ и ШОС. Интерес к российско-иранскому диалогу проявил Китай, давний торговый партнер Ирана.

Благодаря скоординированным действиям Ирана и России по оказанию помощи правительствам Сирии и Ирака в борьбе с международным терроризмом Исламскому государству и другим террористическим группировкам был нанесен существенный ущерб. Их присутствие в Сирии и Ираке оказалось сведено к минимуму, экономические возможности спонсировать террористическую деятельность в мире, от которой пострадали страны Европы и в том числе Россия ограничены, проведена эффективная работа по противодействию информационной пропаганде ИГИЛ.

Безусловно о полной победе над радикальным политическим исламом речи быть не может. По-прежнему довольно напряженная ситуация сохраняется в Афганистане, Пакистане. Затянувшийся гражданский конфликт и деградация государственных институтов в Йемене привели к активизации в стране Аль-Каиды (Аль-Каида на Аравийском полуострове). Однако то, что началось как вынужденное сотрудничество Москвы и Тегерана в борьбе с общей угрозой в итоге открыло совершенно новые горизонты сотрудничества в других областях, в которых борьба с терроризмом является лишь одним из множества направлений. Например, широко известны консультации между Ираном и Россией относительно перспектив расширения экономических связей в контексте евразийской интеграции, продолжается сотрудничество Москвы и Тегерана в области мирного атома, разведки и добычи углеводородных ресурсов, строительства инфраструктуры, развития транспортного коридора Север-Юг и поставок вооружений.

Высокую оценку российско-иранское сотрудничество в сфере борьбы с терроризмом получило со стороны представителей иранской государственной власти. Так, президента ИРИ Х. Роухани во время трехсторонней встречи на высшем уровне между лидерами Азербайджана, Ирана и России, состоявшейся 1 ноября 2017 г. в Тегеране, обозначил успехи российско-иранской коалиции в сирийском конфликте и свою полную уверенность в том, что Россия и Иран способны справится с угрозой международного терроризма в регионе и содействовать установлению на Ближнем Востоке мира и стабильности. Верховный руководитель Ирана аятолла Али Хаменеи в разговоре с российским президентом Путиным и вовсе отметил, что вместе Россия и Ирана обладают возможностью пошатнуть устоявшийся американоцентричный мировой порядок, заложив основу новой системы международных отношений на Ближнем Востоке.

В декабре 2017 г. спикер иранского парламента Али Лариджани во время посещения Международной конференции по борьбе с распространением наркотиков, проходившей в Москве, дал развернутое интервью, в котором подробно осветил позицию Ирана относительно сотрудничества с Россией. По его мнению, РФ и ИРИ – это силы, находящиеся на передовой в войне с международным терроризмом, которые в отличие от остальных стран не ограничиваются декларациями и созданием номинальных военных альянсов, а занимаются практическим устранением глобальной угрозы. В свою очередь Соединенные Штаты, долгое время претендовавшие на лидерство в глобальной борьбе с терроризмом, по его словам, продемонстрировали крайне низкую результативность и неготовность вести борьбу такого плана.

Вскоре слова Лариджани нашли неожиданное подтверждение в новой стратегии национальной безопасности США, проект которой озвучил министр обороны США Дж. Мэтис, выступая в университете Джона Хопкинса. В новой стратегии США сместили основной акцент с международного терроризма, который раньше признавался основной угрозой безопасности, на, во-первых, растущую военно-политическую мощь России и Китая, и, во-вторых, угрозы, исходящие от правительств КНДР и Ирана. Мэттис пообещал продолжить борьбу с терроризмом, однако на первый план американской политики, по его словам, выходит соперничество с глобальными державами. Одним из важнейших аспектов данного противостояния, по мнению Мэттиса, должна стать еще более тесная кооперация с союзниками США по евроатлантическому единству. Слова Мэттиса, озвучившего новый подход США к международным отношениям, особенно тепло были встречены секретарем министерства обороны Великобритании.

В феврале 2018 г., спустя месяц после выступления Мэттиса Великобритания предложила в Совете безопасности ООН проект резолюции, в которой признается вина Ирана в поставках йеменским повстанцам хуситам оружия в обход существующего эмбарго. Официальный представитель России в Совбезе ООН В. Небензя наложил вето на данный проект, выразив несогласие российской стороны с «некоторыми отдельными, но ключевыми формулировкам», которые смещают вину в конфликте на Иран и могут трактоваться, как предлог для создания антииранской коалиции.

Отмеченная ситуация в Совбезе ООН наглядно продемонстрировала, что широкие последствия российско-иранского сотрудничества оказались заметны в масштабах мировой политики. Фактически, оказавшись наедине с угрозой международного терроризма в Сирии, Россия и Иран не только нанесли ему значительный ущерб, но и, не забывая о собственных национальных интересах, существенно повысили свой политический статус, как на региональном, так и на глобальном уровне. Подобный сценарий во многом оказался неожиданным для Соединенных Штатов и их союзников, которые уступили инициативу в ближневосточной политике в целом, и в борьбе с терроризмом в частности, России и Ирану, поэтому совершенно закономерными и естественными являются их попытки создать трудности для российско-иранского альянса. Однако в современных условиях подобная политика не приведет к ожидаемому Вашингтоном результату и будет способствовать лишь дальнейшему укреплению связей между Москвой и Тегераном, причем как в области борьбы с терроризмом, так и во всех обозначенных выше сферах.

Иван Сидоров для «Военно-политической аналитики»

Источникhttp://vpoanalytics.com/2018/07/16/sotrudnichestvo-rossii-i-irana-v-sfere-borby-s-mezhdunarodnym-terrorizmo

09.04.2018 07:58

Политическая линия Соединенных Штатов в отношении Ирана остается нестабильной: несмотря на усилия администрации Обамы по сближению и достижению в 2015 году политического соглашения, в США всегда были силы, выступающие за крайне жесткую политику в отношении Тегерана.  

В апреле 2012 года влиятельное американское издание Foreign Policy, ссылаясь на высокопоставленные источники среди дипломатов и представителей военной сферы в США, опубликовало статью, в которой утверждалось, что Азербайджан готов предоставить Израилю свои аэродромы для осуществления ударов по Ирану.

Сразу же после публикации информацию опровергли в официальных структурах всех трех упоминаемых в этой истории стран. В Азербайджане также заявили, что страна никогда не станет плацдармом для враждебных действий в отношении стран-соседей.

Несмотря на эту скандальную публикацию и позицию некоторых представителей политической элиты США, продвигающих жесткую линию в отношении иранского режима, США и Иран все же сумели помириться. В июле 2015 года было достигнуто ядерное соглашение, известное под названием «Совместный всеобъемлющий план действий» (СВПД). Его участниками, помимо США и Ирана, являются Россия, Китай, Великобритания, Франция и Германия.

Договоренность предусматривает отказ Тегерана от производства оружейного плутония и сокращение объемов обогащенного урана в обмен на снятие международных санкций. В январе 2016 года президент Обама снял с Ирана большинство санкций. Однако президент Трамп не готов подтвердить выполнение Ираном условий ядерной сделки и грозит разорвать ее.  

На фоне агрессивной риторики со стороны Белого дома в адрес Тегерана 2 апреля на новостном сайте Конгресса США The Hill выходит статья ведущего американского военного эксперта Стивена Бланка, который пишет, что команда президента Трампа по нацбезопасности намерена нанести удар по Ирану и его интересам.

Для изоляции Ирана Трамп, по мнению автора, может пойти путем подрыва его связей с соседями на севере и западе – Азербайджаном и Арменией, отношения с которыми для Ирана критически значимы.

По мнению Бланка, с помощью метода «кнута и пряника» в отношении Армении и Азербайджана США смогут продвигать свои интересы на Кавказе, откуда удобнее всего ударить по двум основным противникам – Ирану и России.

Азербайджанский политолог, профессор Западного Каспийского университета Фикрет Садыхов отмечает, что конспирологические мысли подобного рода раздаются в Соединенных Штатах не впервые.

«Вспоминаются годы правления Джорджа Буша-младшего, когда Белый дом устами госсекретаря Кондолизы Райс неоднократно заявлял о готовности американской администрации решить ядерный вопрос Ирана военным путем», - сказал Фикрет Садыхов.

«Несколькими годами ранее озвучивались различные сценарии военного характера с использованием территории близлежащих государств. Назывался и Азербайджан. Возможно, кто-то и строил такие планы, но официальный Баку не раз заявлял о неприятии подобных планов и выражал полное недоумение в связи с их появлением», - добавил он.

Возобновление рассуждений подобного рода в американской прессе и экспертных кругах, по мнению политолога, связано с тем, что нынешний президент Трамп неоднократно выражал недовольство соглашением «Совместный всеобъемлющий план действий», которое было подписано с Ираном во время президентства Обамы, и заявлял о его пересмотре.  

«Однако если кто-то на Западе вновь пытается втянуть Азербайджан в подобные авантюры, то я убежден, что из этого ничего не выйдет, - сказал Фикрет Садыхов. - Не сомневаюсь, что Азербайджан не даст себя использовать в качестве площадки для выяснения отношений военным путем, и это наша принципиальная позиция».

«Это тем более лишено всяких оснований сейчас, когда между Ираном и Азербайджаном подписаны и реализуются масштабные региональные проекты, в которых заинтересованы многие страны и регионы», - добавил он.

 

Недавно, 28-29 марта этого года, Баку посетила делегация Ирана во главе с президентом Хасаном Роухани. Итогами визита стало принятие ряда решений, которые, по мнению лидеров обоих государств, имеют историческое значение.

Хасан Роухани и Президент Азербайджана Ильхам Алиев  демонстрируют единство во взглядах на необходимость более интенсивного сотрудничества между странами, связанными географическими, историческими, культурными и торгово-экономическими узами.

Речь идет о развитии международного транспортного коридора Север-Юг протяженностью 7200 км, связывающего Европу с Индией и странами Персидского залива через Россию, Азербайджан и Иран. Важнейшим сегментом маршрута является участок железной дороги Казвин-Решт-Астара (Иран) – Астара (Азербайджан).

В рамках нынешнего визита Роухани в Баку было также подписано Соглашение о финансировании строительства участка железной дороги Астара-Решт на территории Ирана.

 

Факт наличия в команде президента США людей, придерживающихся крайне консервативных взглядов по внешнеполитической линии США в отношении Ирана, по словам Фикрета Садыхова, говорит о вероятном ужесточении американской политики в этом направлении.

«Появление таких персон в президентской администрации США, как Майк Помпео и Джон Болтон, несомненно, ужесточит внешнеполитический курс Вашингтона, и угрозы в адрес Тегерана примут более нетерпимый характер», - сказал он.

«Не хотелось бы верить, что дело дойдет до открытого военного столкновения, но не исключены дополнительные санкции и пересмотр подписанного с Ираном соглашения по ядерной программе», - добавил политолог.

Бывший директор ЦРУ Майк Помпео 31 марта официально вступил в должность госсекретаря США, сменив на этом посту Рекса Тиллерсона. Американские СМИ называют Помпео жестким и консервативным политиком, в отличие от его предшественника.

Помпео неоднократно выступал за выход из ядерной сделки с Ираном. Он также поддерживает жесткую линию Трампа в отношениях с Северной Кореей и, как и глава государства, оправдывает использование пыток водой во время допросов. 

Экс-постпред США при ООН Джон Болтон, имеющий репутацию рыцаря холодной войны, 9 апреля назначен советником президента США по национальной безопасности. Критики называют Болтона нетерпимым, особенно к тем, кого он считает глупее себя, и вспоминают, что он не ладил с госсекретарями Колином Пауэллом и Кондолизой Райс, а Буш-младший под конец в нем разочаровался. Как и Болтон – в Буше.

Болтон много лет слывет одним из самых ярых внешнеполитических ястребов в Америке, пишет Би-би-си, тогда как Трамп пришел в Белый дом практически изоляционистом.

 

Возвращаясь к роли Азербайджана в вашингтонских играх в регионе Ближнего Востока, стоит отметить, что внешнеполитическая линия Азербайджана с момента восстановления независимости выражается в сбалансированности и невмешательстве в дела других государств, тем более – соседних.

Об этом свидетельствуют и сторонние наблюдатели. Так, известный российский телеведущий Дмитрий Киселев в интервью агентству Sputnik-Azerbaijan рассказал о своих встречах с Президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым, оценив региональную и мировую роль Азербайджанской Республики.

«Баку играет большую роль в треугольнике Россия-Азербайджан-Иран, а также в урегулировании, обсуждении и развитии прикаспийских проектов. Ильхам Алиев прекрасно формулирует эту цель сам для себя, отдает себе отчет и ставит задачи», - сказал Кисилев, генеральный директор информационного агентства «Россия сегодня».

«Тем самым эта тройка оказывает большое стабилизирующее воздействие на весь регион в целом. Несмотря на то что очень непросто в условиях быстрых перемен и в условиях американской игры соблюдать баланс интересов, Алиев проходит эту дистанцию, слалом, без потерь, просто идеально», - также отметил он.

Политолог Фикрет Садыхов, в свою очередь, уверен, что Азербайджан сделает все возможное, чтобы и впредь сохранить курс на многовекторность и сбалансированность во взаимоотношениях с ведущими и региональными государствами.

«Это особенно важно сейчас, в период геополитического противостояния между США и Ираном. Главное, что это наш принципиальный и неизменный курс, позволяющий выстраивать ровные партнерские взаимоотношения со многими странами», - сказал Фикрет Садыхов.

«Именно эта линия помогает сохранять внутриполитическую стабильность и противостоять различным рискам и угрозам, представляющим серьезную опасность для Азербайджана», - добавил политолог, особо подчеркнув, что Азербайджан неслучайно является активным участником Движения неприсоединения - международной организации, объединяющей 120 государств мира на принципах неучастия в военных блоках

1news.az

http://www.1news.az/news/vnimaniyu-trampa-i-yastrebov-iz-vashingtona-baku-ne-nameren-igrat-v-chuzhie-igry-protiv-irana

 

 

23.03.2018 06:12

14-16 марта 2018 года в г. Неаполе (Италия) состоялось очередное заседание российско-американской группы военачальников и ветеранов войн «Эльба». Основной целью этой группы является восстановить тот дух и ту атмосферу доверия и уважения к друг другу, когда наши отцы и деды совместно разгромили в ожесточенных боях полчища гитлеровского фашизма и встретились весной 1945 года на реке Эльба). В ходе мероприятия обсуждались состояние российско-американских отношений, ситуация на Ближнем Востоке, стратегическая стабильность, противодействие терроризму, включая кибер и ядерный терроризм. Российскую делегацию возглавлял президент Клуба военачальников России, генерал армии А.С.Куликов. С докладом «Ситуация на Ближнем Востоке и сирийский кризис» выступил выпускник Куйбышевского СВУ 1964 года, ныне известный ученый-востоковед, член Научного Совета при Совете Безопасности РФ, полковник в отставке Станислав Иванов. Тезисы его доклада представляются вниманию читателей «Кадетского братства»

СИТУАЦИЯ НА БЛИЖНЕМ ВОСТОКЕ И СИРИЙСКИЙ КРИЗИС

Ближний Восток (Middle East) включает в себя страны Северной Африки и Западной Азии, протянувшиеся вдоль побережья Средиземного моря от Марокко до Турции включительно, на юге к ним примыкают Судан, Йемен, Иордания, монархии Персидского залива, Ирак и Иран.

Роль и значение ближневосточного региона в истории нашей цивилизации, современной мировой политике и экономике общепризнаны. Помимо богатейших месторождений нефти и газа, здесь пролегают стратегические морские, сухопутные и воздушные коммуникации, связывающие Африку и Азию с Европой, развиваются энергетика, промышленность, сельское хозяйство и инфраструктура. Регион представляет собой огромный рынок сбыта вооружений, различных промышленных товаров и продуктов питания из Европы, США, Китая и других развитых стран, общая численность его населения превышает 500 миллионов человек и демографический рост продолжается высокими темпами.

Вместе с тем, Ближний Восток остается нестабильным с военно-политической точки зрения регионом, где сталкиваются интересы региональных и мировых держав. Вооруженные конфликты, террористическая активность, безработица в ряде арабских стран порождают все новые потоки мигрантов и беженцев отсюда на Балканы и в другие страны Европы. Просматривается прямая связь обострения ситуации на Ближнем Востоке с ростом террористической угрозы в мире.

Если до 2011 года основным источником напряженности в регионе считалась палестинская проблема и, как следствие, арабо-израильская конфронтация, то теперь к этому добавились внутриарабские, арабо-иранские, межконфессиональные конфликтыинерешенность курдской проблемы. Особую остроту принимают шиитско-суннитскиевойны в Ираке, Сирии, Йемене и борьба курдов Турции, Сирии, Ирака и Ирана за свои национальные права и свободы. Не способствуют снижению конфронтации в регионе масштабное вмешательство внешних сил во внутренние дела арабских государств, а также нарастающие противоречия между региональными центрами силы в лице Израиля, Турции и Саудовской Аравии, с одной стороны, и Ирана, - с другой. Деятельность ООН по вопросам урегулирования ситуаций в Сирии, Йемене, Ливии и других «горячих точках» региона пока неэффективна в силу отсутствия консенсуса между постоянными членами Совета Безопасности ООН.

Регион все еще пожинает плоды трагических событий «арабской весны» 2011 года, которые в той или иной степени затронули практически все страны Арабского Востока, существенно дестабилизировали военно-политическую обстановку в ряде государств, привели к смене элит и правящих режимов в них, спровоцировали затяжные вооруженные конфликты.

В условиях разрушения государственности, образовавшегося вакуума власти и идеологии активизировались исламистские экстремистские организации, как суннитского, так и шиитского течений ислама. На смену господствовавшим в регионе десятки лет идеям арабского социализма (национализма) и панарабизма пришли, с одной стороны, - радикальный ислам крайнего суннитского толка, а с другой – иранский агрессивный шиизм. Эти два основных течения ислама стали все активнее использоваться региональными политическими силами для удержания или смены власти, распространения своего влияния на другие страны.

Можно сказать, что мир столкнулся с новым «ренессансом» ислама или волной панисламизма. Правительства, оппозиция стран Ближнего Востока и внешние силыв борьбе за власть, влияние, территории и ресурсы региона стали опираться в своей деятельности не только на традиционные мусульманские институты, но и прибегли к использованию в своих интересах различных группировок радикальных исламистов. Политизированный, воинственный ислам становится как бы современной идеологией в странах Ближнего Востока.

Так, правящей партией Турции уже много лет является исламистская Партия справедливости и развития (ПСР), которая не только отходит от внутриполитического курса основателя Турецкой Республики Кемаля Ататюрка на развитие светского турецкого общества, но и поддерживает зарубежные радикальные исламистские группировки, такие как палестинская ХАМАС в секторе Газа, «Братья-мусульмане» - в Сирии, Египте и других арабских странах. В ходе гражданской войны в Сирии Турция длительное время была надежным плацдармом для террористических группировок исламистов «Джабга ан-Нусра» и «Исламское государство».

«Братья-мусульмане» в 2011-12 гг. побеждали на парламентских и президентских выборах в Египте. Только вмешательство военных смогло остановить процесс насильственной исламизации одной из ключевых стран арабского мира. Признанная Лигой арабских государств (ЛАГ), США, ЕС, Израилем и многими другими странами террористической организацией ливанская шиитская группировка «Хизбалла» стала как бы государством в государстве, ее члены являются депутатами парламента, входят в правительство, она имеет свои спецслужбы и вооруженные силы. На ротационной основе около 10 тысяч бойцов «Хизбаллы» постоянно находятся в Сирии и выполняют задачи по защите правительства Башара Асада.

В 2014 году было провозглашено создание квазигосударства исламистов-джихадистов на обширных территориях Сирии и Ирака под названием Исламский халифат, которое в течение нескольких лет не только угрожало Дамаску и Багдаду, но и пыталось распространить свое влияние и вести джихад по всему миру. С помощью передовых информационных технологий вербовщики ИГ привлекли в свои ряды десятки тысяч граждан европейских и других иностранных государств, осуществили десятки кровавых терактов по всему миру.

Эпицентром региональной нестабильности вот уже седьмой год остается Сирия. Главными противоборствующими сторонами здесь являются правительство Башара Асада и вооруженная оппозиция. И те, и другие, вынуждены были одно время сражаться с боевиками радикальных исламистских группировок. Асад опирается на родственное ему арабо-алавитское меньшинство (до 15 % населения страны), партийную баасистскую верхушку и силовые структуры. Извне Дамаск поддержали Иран и ливанская группировка «Хизбалла». Россия оказала помощь правительству Асада в борьбе с «Исламским государством», другими террористическими группировками, разминировании освобожденных территорий, решении гуманитарных проблем, создании условий для прекращения огня и начала мирных переговоров в Женеве и Астане.

Сирийская вооруженная оппозиция изначально опиралась на арабо-суннитское большинство (65 % населения), в том числе и на радикальные мусульманские группировки типа «Братьев-мусульман». Часть военнослужащих, представителей других силовых структур и чиновников госаппарата из числа арабов-суннитов перешла на сторону оппозиции. Внешняя помощь оппозиции (финансами, материальная, оружием, подготовкой военных кадров и т.п.) оказывается Турцией, Иорданией, монархиями Персидского залива во главе с Саудовской Аравией и США.

Курдское меньшинство (10 % населения) сохранило нейтралитет в гражданской войне в Сирии, ограничилось созданием органов самоуправления и отрядов народного ополчения для защиты своих районов от боевиков ИГ и турецких войск. Общепризнано, что курды сыграли весьма важную роль в разгроме бандформирований радикальных исламистов. Они выражают готовность участвовать в переговорах по мирному урегулированию ситуации в стране и воссозданию единого сирийского государства. Требования курдов к Дамаску и оппозиции сводятся к сохранению автономного статуса курдских районов и закреплению равных с арабами прав и свобод в новой конституции страны. Пока что, ни Башар Асад, ни представители оппозиции на переговоры курдские делегации не приглашаютиникаких гарантий курдам по будущему их статусу не дают. Арабский национализм и шовинизм продолжают превалировать в политике лидеров арабского большинства Сирии.

Категорически против участия курдов в мирных переговорах выступают Анкара и Тегеран. Р.Эрдоган считает ведущую политическую силу сирийских курдов Партию демократического союза (ПДС) террористической организацией, аффилированной с турецкой Рабочей партией Курдистана (РПК), и проводит военную операцию по умиротворению курдских районов Сирии под кодовым названием «Оливковая ветвь». Тегеран опасается роста сепаратистских настроений среди своих курдов и поэтому поддерживает Асада в его политике дальнейшего игнорирования интересов курдов.Военную помощь курдским ополченцам оказывают США, в период наиболее ожесточенных сражений с ИГ в районе г.Кобани на помощь сирийским курдам приходили бригады иракских курдов, известные под названием «пешмерга», и курды-добровольцы из Ирана и Турции.

Несмотря на разгром наиболее крупной террористической группировки радикальных исламистов «Исламское государство» и достигнутое соглашение о прекращении огня между правительственными войсками и силами вооруженной оппозиции, процесс мирных переговоров в Женеве и Астане при посредничестве ООН, России, Турции и Ирана пока пробуксовывает и не дает ощутимых результатов. Стороны конфликта выдвигают неприемлемые друг для друга предварительные условия, в частности, оппозиция требует ухода Башара Асада в отставку. Представители правительства Сирии настаивают на разоружении отрядов оппозиции. Переговорщики по-прежнему избегают прямых контактов и предпочитают общаться между собой через иностранных посредников.

Многие группировки внешней и внутренней сирийской оппозиции вообще игнорируют переговорный процесс, отказываются участвовать в разработке будущей конституции страны, формировании коалиционного правительства. Имеются так называемые «ястребы» или сторонники продолжения войны до «победного конца» и в окружении Асада. Их активно поддерживают спонсоры из Тегерана. Довольно хрупкое состояние «ни войны, ни мира» время от времени нарушается взаимными атаками и обстрелами с обеих сторон конфликта, провокациями оставшихся в стране джихадистов и вторжением турецких войск в северные провинции страны.

Несмотря на все декларации о сохранении «единой и неделимой Сирийской Арабской Республики», страна де-факто продолжает оставаться разделенной на несколько анклавов. Большая часть страны контролируется правительственными войсками и шиитскими союзниками режима. Наряду с этим, согласно достигнутому в Астане соглашению созданы, так называемые, четыре зоны деэскалации под контролем местного ополчения, вооруженной оппозиции и остатков террористических группировок. Наиболее крупной зоной деэскалации с наибольшим числом вооруженных противников режима Башара Асада считается провинция Идлиб. На границе с Турцией в трех северных кантонах под контролем курдской Партии демократического союза (ПДС)создана курдская автономия. Северо-восточные районы страны (восточный берег реки Евфрат) после разгрома ИГ взят под контроль ополченцами созданных с помощью США «Сирийских демократических сил» (SDF): курды, арабы-сунниты и христиане.

Формально включившийся в антитеррористическую коалицию Р.Эрдоган дает понять, что для него главными террористами в Сирии остаются курды и Асад. Захваченный в 2016 году турецкими войсками плацдарм на севере этой страны (100 х 50 км) Анкара пытается расширить за счет вторжений в провинции Африн и Идлиб. На оккупированных турецкими войсками территориях Анкара создает местные органы власти и ополчение из числа протурецко настроенных сирийских арабов-суннитов и туркоманов. Дамаск пока слабо реагирует на подобные выпады Р.Эрдогана, но официально расценивает вторжения турецких войск в страну как нарушение суверенитета своего государства и акты государственного терроризма.

Кроме группировки ВС Турции, в Сирии также находятся военнослужащие спецназа и армейской авиации США (до 2000 человек), которые дислоцируются в основном на временных базах на севере в курдских кантонах и в северо-восточных районах страны, контролируемых «Сирийскими демократическими силами».

По соглашению с правительством Б.Асада в стране сохраняется заметно сокращенная после разгрома ИГ группировка ВС РФ (база ВКС Хмеймим и пункт базирования ВМФ Тартус на Средиземном море). Основными ее функциями стали контроль за сохранением режима прекращения огня и оказание гуманитарной помощи населению пострадавших от гражданской войны и действий боевиков-джихадистов районов Сирии.

В стране с согласия Дамаска остаются и другие иностранные военные контингенты: воинские части и советники КСИР Ирана, боевики ливанской шиитской группировки «Хизбалла», четыре шиитских формирования наемников и добровольцев из Афганистана, Пакистана, Йемена и Ирака. По своему численному и боевому составу иностранцы-шииты существенно дополняют сильно поредевшие за годы гражданской войны ряды регулярной армии Сирии. Тегеран финансирует и снабжает всем необходимым как армию Асада, так и эти иностранные шиитские формирования с тем, чтобы сохранить военное превосходство дружественного ему сирийского режима над оппозицией.

Руководство Израиля внимательно следит за обстановкой в Сирии, не скрывает своей озабоченности дислокацией иранских вооруженных сил вблизи своих границ и передачей ими ливанской «Хизбалле» современных видов вооружений, прежде всего, ракет малой и средней дальности и дронов. Учитывая сравнительно небольшую по площади территорию Государства Израиль, в Иерусалиме считают, что ракеты или дроны, запущенные с сопредельной территории Ливана или Сирии, могут вывести из строя многие жизненно важные объекты Израиля. В качестве превентивных мер израильские военные наносят ракетно-бомбовые удары по выявленным потенциально опасным для своей страны объектам (дроны, склады и транспорты с оружием и боеприпасами). При встречных обстрелах своих самолетов сирийцами израильтяне наносят удары и по объектам ПВО Сирии. Израильское руководство дает понять своим партнерам в Вашингтоне, Брюсселе и Москве, что не потерпит превращения Сирии в военный плацдарм Ирана и шиитских негосударственных акторов типа группировки «Хизбалла».

Руководства Турции, Иордании, монархий Персидского залива и других стран-членов Лиги арабских государств (ЛАГ) также весьма негативно расцениваютвоенное присутствие Ирана и его сателлитов в Сирии. Членство Сирии в ЛАГ было приостановлено 12 ноября 2011 года на фоне эскалации насилия в этой стране. Подавляющее большинство арабских стран сошлось на том, что ответственность за кровопролитие лежит на руководстве Сирии, поэтому оно не заслуживает права представлять свой народ на этом представительном международном форуме. В марте 2013 года ЛАГ предложила представителям сирийской оппозиции занять место Сирии в организации. Практически все государства ЛАГ (за исключением Ирака и Ливана) выступают за немедленную отставку Асада и скорейший вывод всех иностранных шиитских военных формирований из Сирии. Естественно, что все страны с правящими суннитскими элитами всячески поддерживают сирийскую внешнюю и внутреннюю оппозицию.

За годы гражданской войны Сирия превратилась как бы в полигон вооруженного противостояния региональных центров силы: шиитского блока во главе с Тегераном и суннитского – во главе с Эр-Риядом. Из монархий Персидского залива только Катар и Оман стремятся сохранить нейтралитет в этом шиитско-суннитском региональном конфликте. Сирийский кризис оказывает свое дестабилизирующее влияние на соседние арабские государства: Ливан и Ирак и, в целом, на регион Ближнего Востока. Только в Ливане нашли убежище около 1,5 млн сирийских беженцев, при том, что население этой страны составляет всего лишь 6 млн 800 тысяч человек. Свыше 3 млн сирийских беженцев в Турции, остальные рассредоточились в Иордании, Ираке, Саудовской Аравии, мигрировали в страны ЕС. За семь лет гражданской войны население Сирии уменьшилось вдвое, с 22 млн до 10 млн человек (свыше 600 тысяч погибло и пропало без вести, 8 млн – беженцы, 4 млн – перемещенные лица). Около 2 млн сирийцев стали инвалидами. Эти потери превышают в процентном отношении потери всех стран-участниц Второй мировой войны.

Оценивая ситуацию на Ближнем Востоке в целом, можно констатировать, что регион остается одним из наиболее нестабильных в военно-политическом отношении на нашей планете. Нерешенность палестинской и курдской проблем, вооруженные конфликты в Сирии и Йемене, повсеместная активизация радикальных исламистских группировок террористической направленности, распад государств, внутриполитические кризисы – все это порождает атмосферу хаоса и насилия на Ближнем Востоке. Одним из главных препятствий к урегулированию ситуации в регионе становится борьба за лидерство между Ираном и Саудовской Аравией, руководства которых спровоцировали своими действиями шиитско-суннитские войны и конфликты. В заключение можно отметить, что ближневосточные кризисы так или иначе оказывают свое негативное влияние на экономическую и политическую обстановку во всем мире, имеют свои глобальные последствия в области международной стабильности и безопасности.

Ведущий научный сотрудник Центра международной безопасности ИМЭМО РАН, кандидат исторических наук Иванов Станислав Михайлович

02.03.2018 00:00

Скотт Абрамсон

Вернувшись в 1979 году в Иран из изгнания в то время, как шах как раз отправлялся в свое, аятолла Хомейни вышел победителем после 16‑летней войны между тюрбаном и короной. 3 июня 1963 года не кто иной, как Хомейни первым предпринял военные действия, нападая на шаха с обвинениями во всевозможных грехах, не в последнюю очередь — в сотрудничестве с Израилем. «Возможно, шах — израильтянин?» — спрашивал Хомейни, добавляя, что монарх был «неверным иудеем». Монарший ответ не заставил себя ждать. Хомейни был немедленно отправлен в тюрьму, а 5 июня (15‑го дня персидского месяца хордад), после того как весь Иран был охвачен беспорядками в знак протеста против ареста Хомейни, люди шаха разогнали толпы стрельбой. В ответ на подавление протестов аятолла заявил: «Израиль не желает, чтобы Коран существовал в этой стране». «Восстание 15 хордада» войдет в историю Ирана как событие, давшее толчок колесу революции, которое завершит свое движение в 1979 году.

Прежде чем отправиться в 15‑летнее изгнание (откуда он мог вести агитацию против шаха, привлекая к себе гораздо менее пристальное внимание), Хомейни был на полгода освобожден из тюрьмы под домашний арест. Будучи заключен в своем простом жилище в святом городе Куме, он сосредоточился на упорной борьбе с шахом, в то же время принимая у себя множество поклонников. Среди тех, кто приходил к нему с данью уважения, был Джалал Але‑Ахмад, ведущий интеллектуал Ирана 1960‑х годов. Будучи сам не очень ревностным мусульманином, чей ежедневный ритуал включал скорее водку, чем молитву, Але‑Ахмад дал толчок важнейшему процессу поиска исламской аутентичности, начавшемуся в иранском обществе в 1960‑х годах, выпустив в 1962 году памфлет под названием «Гарбзадеги», или «Отравление Западом». «Священная книга для нескольких поколений иранских интеллектуалов», по оценке одного ученого, «Гарбзадеги» утверждает, что иранцы, которые приняли Запад, стали «чужими самим себе», будучи сразу и неверными иранцами, и ненастоящими западниками. Хуже того, эти иранцы были не просто притворщиками, но, как указывает название («отравление»!), они были поражены недугом. Однако не все было потеряно, потому что от их недуга существовало лекарство: если Запад был ядом, которым иранцы травили сами себя, то у них было и противоядие — ислам.

«Гарбзадеги» пользовался большой популярностью в Иране 1960–19 70‑х, когда модернизация страны шла с бешеной скоростью, и взгляды Але‑Ахмада разделяли те, кто чувствовал, что они остались на обочине в пыли, поднятой этой гонкой. Его призыв охватил разные слои образованного Ирана: священнослужителей и студентов религиозных учебных заведений, секулярных левых, буржуазных традиционалистов и интеллектуалов, отошедших от либерализма. Таким образом, неоднородная аудитория «Гарбзадеги» предвосхитила разномастную коалицию революционеров, которые, вдохновившись памфлетом, свергнут шаха.

Сам Але‑Ахмад не дожил до реализации на практике его идеи в 1979 году — он умер за 10 лет до этого в возрасте 46 лет. Тем не менее отклик, который нашел его памфлет «Гарбзадеги» у такого большого числа иранцев из столь разных слоев общества, и его призыв к исламской аутентичности посмертно превратили его во вдохновителя иранской революции. Его память в Исламской Республике чтят: его имя носят крупная литературная премия и автострада в Тегеране, а почтовое ведомство Ирана выпустило марку с его портретом.

Встреча в доме Хомейни в Куме этих двух могильщиков шахской монархии стала встречей двух взаимных почитателей. Позднее Хомейни даже хвалил Але‑Ахмада, что само по себе удивительно: любая похвала в устах аятоллы была редкостью, поскольку его выступления представляли собой нескончаемую череду обвинений. Похвала Хомейни была, по сути, уникальной: Але‑Ахмад станет единственным современным писателем среди иранских и зарубежных, светских и религиозных авторов, которого одобрит аятолла.

Единственная, по всей вероятности, встреча между Але‑Ахмадом и Хомейни продолжалась всего 15 минут и не возымела особых последствий для истории. Однако если смотреть на эту встречу в контексте предшествующих событий, то она приобретает иронический оттенок. Всего за несколько месяцев до «объявления войны» шаху, который посадил Хомейни в тюрьму, Але‑Ахмад посетил тот самый Израиль, по поводу которого аятолла метал громы и молнии. Более того, Але‑Ахмад не только посетил еврейское государство в качестве официального гостя: будучи, как некоторые утверждают, самой влиятельной светской музой иранской революции, он при этом восторгался Израилем.

Восхищение Але‑Ахмада страной, которую он «мечтал увидеть», нашло отражение в путевых заметках, которые он вел в течение своей поездки. Первоначально они были опубликованы частично в 1964 году, а полностью — в 1984‑м. Недавно они были изданы в мягкой обложке издательством «Restless Books» под названием «Израильская республика» и искусно переведены постоянным автором журнала Tablet Сэмьюэлем Троупом. Само заглавие, придуманное Троупом, требует объяснения. Это не только аллюзия на «Исламскую Республику»; «Израильская республика» сгущает религиозный восторг Але‑Ахмада перед описываемым им государством. Але‑Ахмад называет Израиль вилайетом. Это персидское слово арабского происхождения в современной шиитской теологии означает не столько государство, сколько политический траст, в котором Б‑г является доверителем, а правительство — попечителем. Приведем только один пример: статья пятая иранской Конституции гласит, что в ожидании появления Тайного имама (шиитского мессии) и установления его земного правления, вилайет (в данном случае — Исламская Республика) будет находиться под попечительством священнослужителей. В своем вступлении к «Израильской республике» Троуп объясняет «провокационное» употребление этого термина в адрес Израиля следующим образом: «Называя Израиль вилайетом, Але‑Ахмад <…> рассматривает Израиль как специфически исламский тип идеального государства, в котором властвуют направляемые свыше лидеры, которые меньше, чем пророки, но больше, чем политики».

Обложка книги Джамала Але‑Ахмада «Израильская республика».

Тринадцатидневный визит Але‑Ахмада в Израиль в феврале 1963 года был организован Цви Рафией, в то время начинающим израильским дипломатом в Тегеране (а спустя несколько лет — чиновником по связям с конгрессом при посольстве Израиля в Вашингтоне). Будучи убежденным персофилом, Рафия за два с половиной года, проведенные в Иране, установил дружеские связи с наиболее известными деятелями культуры Ирана. Благодаря ему израильские власти согласились с предложением пригласить знакомых ему иранцев в Израиль за счет государства. Именно в рамках этой программы Але‑Ахмад и его жена, писательница‑феминистска Симин Данешвар, приехали в Израиль. Данешвар, которая превосходила своего мужа не только годами, но и литературным талантом, позже напишет роман, который станет первым в современной персидской литературе романом, написанным женщиной. Она тоже интересовалась Израилем, хотя и не столь активно, как ее муж.

Джалал Але‑Ахмад и Симин Данешвар Джалал Але‑Ахмад и Симин Данешвар

Сегодня с трудом можно представить себе регулярное воздушное сообщение между Тегераном и Тель‑Авивом, но в шахскую эпоху это было само собой разумеющимся. Самолеты авиакомпании «Эль‑Аль» постоянно курсировали между двумя городами. Правда, чувствительность шаха к иранскому и, в целом, арабскому общественному мнению препятствовала установлению полноценных дипломатических отношений между Ираном и Израилем, но Тегеран и Иерусалим все же находились в дружеских, хоть и не особенно афишируемых, отношениях. И в том, что израильский флаг развевался над Тегераном (а именно над зданием, служившим де‑факто посольством Израиля и располагавшимся на улице, которая сегодня носит название Палестинской), не было ничего примечательного. Удивительно же то, что, скорее всего, именно последователи Джалаля Але‑Ахмада штурмовали уже эвакуированное посольство в 1979 году, заменили израильский флаг флагом Палестинской автономии и вручили ключи от здания Ясиру Арафату.

Маршрут путешествия Але‑Ахмада по Израилю, построенный для него Рафией, познакомил его и Данешвар с главными достопримечательностями и городами страны. Они посмотрели постановку «Войны и мира» в Тель‑Авиве, два дня провели в киббуце Айелет а‑Шахар в Галилее и посетили «Яд ва‑Шем». И два индивидуальных пункта их туристической программы: Але‑Ахмад посетил Министерство образования Израиля, которое устроило в его честь грандиозный обед, а Данешвар прочитала две лекции в Еврейском университете в Иерусалиме.

Каждая достопримечательность Израиля, казалось, вызывала у впечатлительного Але‑Ахмада новые чувства и переживания. В «Яд ва‑Шеме» это была, как и можно было ожидать, печаль. Его путевые заметки повествуют о том, что его тронуло до слез красноречие музейного гида. Но не в «Яд ва‑Шеме» Але‑Ахмад впервые узнал о Холокосте. Ранее он изучал этот предмет с целью самообразования, например читал протоколы Нюрнбергского процесса задолго до того, как собрался посетить Израиль. Скорбь Але‑Ахмада по «6 миллионам евреев, забитых в крематориях Европы, прокаженной фашизмом» в особенности поразительно, если сопоставить его с отрицанием, опошлением и издевательством над Холокостом, характерным для его последователей в Исламской Республике.

Але‑Ахмад интересовался и кибуцным движением задолго до того, как ему представилась возможность посетить кибуц. Этот «краеугольный камень Дома Израилева», как он называет кибуц в своем травелоге, и вызвал в нем интерес к Израилю. Выйдя из коммунистической Народной партии Ирана «Туде» в конце 1940‑х, он и его товарищи‑перебежчики обнаружили в кибуце превосходную альтернативу советскому колхозу — репрессивной русской версии сельскохозяйственного коллектива. Это произошло в 1948 году, сообщает он, и с тех пор он и его окружение стали «постоянными потребителями израильских газет, журналов и брошюр». Его страстное увлечение Израилем, спровоцированное знакомством с феноменом кибуца, позднее расширилось, включив также интерес к еврейству вообще, который он подпитывал чтением еврейской Библии. Данешвар, в свою очередь, также видела в кибуце идеальную модель. Гостевая книга кибуца Айелет‑а‑Шахар хранит запись, сделанную рукой Данешвар и обнаруженную израильским историком Лиором Штернфельдом, которая гласит: «Как мне видится, кибуц является ответом на проблему всех стран, в том числе и нашей».

Але‑Ахмад не только в кибуце видел образец для подражания — он считал образцом Израиль как таковой. По его мнению, Израиль в совершенстве овладел формулой модернизации без вестернизации. Израильтяне, сохраняя самоуважение, переняли инструментарий и технологии современного индустриального Запада, добившись в результате значительных успехов. Но им удалось добиться этого, если библейская аллюзия здесь уместна, без продажи права еврейского первородства за западную похлебку. Именно это делает Израиль «лучшим образцом того, как следует взаимодействовать с Западом».

В кибуце Эйн‑Харод.

Еще одно израильское ноухау, которое, по его мнению, Ирану стоило перенять, это «схождение» Запада и Востока в израильском обществе. Вопреки Киплингу, в Израиле «эти двое» не только «сошлись», но и слились в гармонии. «Они слили Восток и Запад вместе в одну узкую чашу». Что именно он имеет в виду, помимо принятия Израилем иммигрантов и с Востока, и с Запада, он не уточняет. Как бы то ни было, представляется, что для Але‑Ахмада достигнутое Израилем равновесие между еврейской культурой и западными технологиями и между Востоком и Западом в целом было частью более широкой способности Израиля к интеграции — будь то интеграция иммигрантов из разных культур, религии в общество, социализма и капитализма, демократии и идеологии государства‑нации. Несмотря на любые неудачи Израиля в каждой из вышеперечисленных сфер, Але‑Ахмад находил больше поводов для похвалы, нежели для критики.

Однако присутствует и критика, хотя, критикуя, Але‑Ахмад противоречит сам себе. Если в одном месте Израиль описывается как «чудо, чьи лидеры идут вперед во имя чего‑то более грандиозного, чем права человека», то в другом месте он назван «наскоро устроенной компенсацией за грехи фашистов». Эта более поздняя характеристика является реакцией Але‑Ахмада на хорошо знакомое обвинение в том, что Израиль — это западный откуп за Холокост, снятый при этом с банковского счета палестинцев. В такой интерпретации палестинцы становятся «жертвами жертв», как позже скажет Эдвард Саид. Но если Але‑Ахмад и считает, что Холокост был «грехом Запада, за который я, человек Востока, расплачиваюсь», — это была, по всей видимости, цена, которую он был рад заплатить. «Я, пострадавший от этих безродных арабов, — пишет он, — рад присутствию Израиля на Востоке». Здесь он сменяет свое сочувствие палестинцам как типичным жертвам Запада на сочувствие евреям как типичным жертвам арабов.

Однако пятая и заключительная глава путевых заметок, написанная, предположительно, в июле 1967‑го, спустя четыре года после завершения основной работы и месяц после Шестидневной войны, становится не столько противоречием, сколько поворотом на 180 градусов. В то время как первые четыре главы книги, по большей части, воздают дань уважения Израилю, пятая глава — это ядовитый пассаж, в котором осуждается не только Израиль, но и сами евреи. В отличие от предыдущих глав, свободных от антисемитизма, заключительная представляет собой почти полный набор всех антисемитских ярлыков, которые породило современное воображение: «Французская пресса находится в руках евреев». «Евреи управляют всеми телепередатчиками в Нью‑Йорке (13 сетей), а также большинством издательств и газет». Израиль «поддерживают капиталисты Уолл‑стрит и Банк Ротшильда». «Конечно, евреи скупы. Нам это давно известно». «Сионизм опасен, потому что это оборотная сторона нацизма и фашизма».

Хотя после Шестидневной войны некоторые иранские интеллектуалы, ранее сочувствовавшие Израилю, действительно ополчились на него, все же есть веские основания подозревать, что странная несообразность пятой главы путевых рассказов является результатом искажений, внесенных Шамсом Але‑Ахмадом, братом Джалала. Шамс, ложно утверждавший, что его брат был убит тайной полицией шаха, был одним из литературных душеприказчиков Джалала и одновременно одним из лиц, назначенных Хомейни для руководства послереволюционным Комитетом культурной революции. В 1984 году он впервые опубликовал в полном объеме заметки Джалала о путешествиях под им самим придуманным заглавием: «Путешествие в Землю Ангела смерти» (игра слов: в исламе, как и в иудаизме, Азриэль, созвучный Израилю, — это Ангел смерти).

Члены Еврейско‑иранской студенческой организации в Израиле в 1962‑м и в Тегеране в 1963 годах

Фанатизм Шамса, его преданность Хомейни и тот факт, что полностью путевые заметки впервые увидели свет в пропитанной ненавистью к Израилю Исламской Республике, указывают на то, что с большой вероятностью он был автором не только заглавия книги. Кроме этих факторов, а также более позднего появления пятой главы и ее разительного отличия от предыдущих четырех, она также отличается от основного текста по стилю (более витиеватому) и форме (эпистолярной).

Последовал ли Шамс примеру Элизабет Фёрстер‑Ницше, сестры и литературного душеприказчика Фридриха, которая пересыпала архив Ницше фальсификациями в духе нацизма, приписав их своему покойному брату? Или не последовал? Каким бы маловероятным это ни казалось, при всех аномалиях последней главы не исключено все же, что все пять глав были написаны одной и той же рукой. Возможно, лучшим доказательством их подлинности является неустойчивый характер мышления самого Але‑Ахмада. Как интеллектуал, Але‑Ахмад был импульсивным, непоследовательным и нервным, поэтому подобное непостоянство в пристрастиях было для него вполне типично. Даже его пресловутая поддержка и пропаганда ислама были лишь последним увлечением в целой серии флиртов с другими идеологиями. Данешвар признает это в «Закате Джалала», книге элегических воспоминаний о своем браке, отмечая, что «частичное возвращение Але‑Ахмада к религии» произошло после того, как он «уже испробовал марксизм, социализм и, в определенной степени, экзистенциализм».

Кроме того, жизнь Але‑Ахмада была полна парадоксов. Он был хулителем Запада и в то же время стремился жить в Западной Европе, он провозглашал себя феминистом и дурно обращался с собственной женой, представлялся страстным защитником ислама и вел определенно неисламский образ жизни, выступал против шаха и находился на протяжении длительного времени на службе монархии, критиковал мулл и видел в них спасителей своей страны. Недаром Данешвар выражает удивление в «Закате Джалала»: «Неужели все мужчины — узлы противоречий или только Джалал таков?»

Кем бы ни был автор последней главы путевых заметок, ясно одно: иранский писатель, который помог заложить основу государства, поставившего себе целью стереть Израиль с лица земли, посещал еврейское государство и восхищался им — по крайней мере, какое‑то время. И если это звучит иронично или противоречиво, то это прекрасно вписывается в историю отношений между Ираном и Израилем и — шире — между Ираном и евреями, которым всегда были свойственны ирония и противоречия.

История евреев Ирана является лучшим тому примером. Ни в одной другой стране мусульманского мира евреи так не страдали и так не процветали. Принудительные обращения, погромы, кровавые наветы, дискриминационные законы угнетали иранских евреев на протяжении веков — вплоть до эпохи правления шаха и его отца (1925–1979), когда иранские евреи получили все гражданские права, редко сталкивались с насилием и даже преуспели до такой степени, что к 1970‑м годам, по мнению израильского ученого иранского происхождения Давида Менашри, «они, вполне возможно, представляли собой самую богатую еврейскую общину в мире, если судить по доходу на душу населения». Если такие иранцы, как Али Хаменеи или Махмуд Ахмадинежад, упивались отрицанием Холокоста, другой сын Ирана в 1940‑х годах спас многих евреев от нацистской машины смерти. Во время своей службы в посольстве Ирана в Париже дипломат Абдул‑Хусейн Сардари, известный как иранский Шиндлер, выдал евреям Франции более тысячи паспортов, тем самым сократив число жертв того самого геноцида, который отрицает Исламская Республика. И если правительство Ирана печально известно своими антисемитскими заявлениями и инициативами (например, спонсорством конференций, отрицающих Холокост, и конкурсами карикатур, которые его высмеивают) в большей степени, нежели любое другое правительство Ближнего Востока, то в ходе опроса, проведенного Антидиффамационной лигой в 2014 году, обнаружилось, что население Ирана — наименее антисемитское в самом антисемитском регионе мира. В свете всех этих парадоксов иранский интеллектуал, который одновременно восхищался Израилем и вдохновлял иранскую революцию, предстает не таким уж и странным явлением. 

Оригинальная публикация: The Iranian Intellectual Who Inspired the Islamic Revolution and Admired Israel

https://lechaim.ru/academy/iranskij-intellektual-vdohnovitel-islamskoj-revolyutsii-i-poklonnik-izrailya/

 

 

16.01.2018 08:15
Что произошло?
 
Массовые выступления населения против ухудшения своего социально-экономического положения. То есть, протесты в 95 случаях из ста носили исключительно экономический характер.
Необходимо добавить, что ситуация не возникла внезапно и вдруг. В 2015 году в Иране было — по официальным данным и сообщениям местной прессы — прошло около 1 200 выступлений (митинги, забастовки, стачки), в 2016 — примерно 1 300, в марте- ноябре 2017 в различных провинциях состоялось 900 акций протеста.
Основные причины
В социально-экономической сфере
  • Общее ухудшение социально-экономической ситуации.
  • Падение доходов домохозяйств (за два года в среднем по стране — исключая Тегеран — более чем на 15%, о серьезном сокращении своих доходов летом нынешнего года говорили, по данным социологов, говорили 74% опрошенных иранцев).
  • Высокий уровень безработицы, рост «скрытой безработицы» и рост частичной занятости.
  • Обвал ряда банков, являвшихся, по сути, финансовыми пирамидами.
  • Сокращение социальных расходов бюджета
В социально-политической сфере
  • Высокий уровень коррупции.
  • Неудовлетворительное состояние судебной системы.
  • Разочарование в политике реформаторской команды Рухани.
  • Недовольство увеличением расходов на внешнюю политику, бюрократический аппарат и госструктуры, в том числе — различные исламские фонды.
Влияние и участие несистемной оппозиции а также антигосударственных группировок на массовые протесты
Практически нулевое. Предпринимались единичные попытки придать выступлениям антиправительственный характер, но никакого успеха они не имели.
Либеральная оппозиция только к 5 января сумела «разродиться» набором тезисов политических требований, что достаточно красноречиво свидетельствует о ее дееспособности.
Версия о «внешней руке» — причастности США, Израиля и саудитов к событиям «горячего января»
Полностью несостоятельна и представляет собой ритуальное заклинание. Протесты застали Вашингтон, Тель-Авив и Эр-Рияд врасплох. Пока они думали о том, как на это реагировать или использовать в своих целях — все уже закончилось.
Нужно сказать откровенно — никакая «внешняя рука» не сделала для возникновения протестов больше, чем некомпетентная социально-экономическая и внутренняя политика исполнительной власти Исламской республики за последние годы.
Что дальше?
С 2015 года стало окончательно понятно, что Иране присутствуют все признаки структурного и, отчасти, системного кризиса, что страна нуждается в реформах, которые позволили бы ей адекватно отвечать на вызовы современности.
Власти предпочли это проигнорировать.
События января показали, что дальше откладывать реформы в Исламской республике нельзя — кредит общественного доверия власти истощается с катастрофической скоростью. Судя по всему, в высших эшелонах власти это поняли. Следовательно, в ближайшее время нам предстоит узнать о том, какой характер будут носить реформы, как глубоки они будут и кто их станет проводить.
27.12.2017 04:48

Месамед В.И.

В связке Иран – Израиль в последние десятилетия работает в основном ассоциативный ряд ненависти и вражды. Исламская Республика давно уже декларирует лидерство в исламском мире и это дает ей право числить себя защитниками «угнетенных исламских наций», и в первую очередь «арабского народа Палестины». На практике это означает всемерную поддержку «арабского и палестинского дела» и широкомасштабное нагнетание враждебности по отношению к «экспансионистскому сионистскому захватчику». В такой плоскости антиизраилизм пронизывает все сферы жизни, им полны школьные учебники, литература, кино, песни.

Вот всего один пример, довольно свежий. Недавно одним из хитов иранской песни стало произведение под зловещим названием «Стая стервятников». Исполняющий ее молодой, но уже популярный певец Мохсен Еганэ получает тысячи лайков в Youtube. Созданный им видеоклип приковывает внимание многих зрителей в иранском сегменте интернета. В нем певец заявляет о себе как горячем защитнике палестинского народа, призывает к солидарности. Впрочем, значительная часть видеоряда, как сообщила начавшая недавно работу в эфире израильская фарсиязычная радиостанция «Паямэ Эсраиль» («Вести из Израиля») демонстрирует нечто другое: там показывают картинки боевых операций военных соединений Исламской Республики, поддерживающих правительство сирийского президента Башара Асада, демонстрируют жертвы гражданской войны, выдаваемые как жертвы расстрелов «сионистами невинных палестинцев».

Эта песня создана в полном соответствии с политикой ИРИ по всемерной и безусловной поддержке «правого дела палестинского народа». Она прославляет палестинских террористов, которые воюют во имя уничтожения Израиля всеми доступными им способами. По сути, они делают то, чем занимается «Исламское государство» (ИГ, запрещено в России), расправляясь с гражданским населением. Клип с этой песней горячо воспринят и официальными иранскими пропагандистскими организациями, усилиями которых в Иране широкое распространение получил новый лозунг «Даст Б-г, в течение 25 лет этих захватчиков здесь не станет!».

Вот несколько строчек этой песни, собирающей в иранском сегменте интернета сотни проклятий в адрес Израиля и желающих смерти его народу:

«Опять прилетели стаи стервятников,

Будто увидели новые трупы…

Они прилетели «во имя мира и безопасности»,

Но опять режут глотки народа.

Мир, о котором они говорят, довольно символичен,

Его олицетворяет миллион солдат».

В Иране эту песню восприняли как очевидный вклад в реализацию деятелями искусства пропагандистского лозунга «Смерть Израилю!», не теряющего своей остроты все годы после победы там Исламской революции и немедленного декларирования антиизраилизма как одного из базовых аспектов внешней политики ИРИ.

Однако не всем песня пришлась по вкусу. У многих любителей иранской песни, особенно тех, кто не живет в Иране, и не испытывает нежных чувств к исламскому режиму, «Стая стервятников» вызвала недовольство, а иранские эмигранты в американском штате Калифорния, узнав о том, что М.Еганэ приезжает в США с концертами, начали кампанию бойкота его выступлений. Учтем, что в этом американским штате значительную долю выходцев из Ирана составляют евреи, в массовом порядке покинувшие Иран в послереволюционный период под угрозой физического уничтожения.

Сотни иранских эмигрантов, в основном – евреев, собрались в истекшую субботу 16 декабря у здания концертного зала Microsoft в Лос-Анжелесе и провели там довольно мирную демонстрацию, которая не преследовала своей целью отмену проведения концерта. Организаторами демонстрации выступили еврейско-иранские организации штата Калифорния, в том числе – ирано-американская еврейская Федерация. Ее участники не скандировали лозунги, а держали в руках плакаты, осуждавшие антисемитские проявления. Вот один из них: «Мохсен Еганэ: в его песнях призывы к насилию и ненависти». Местный еврейско-иранский активист Джордж Харуниан таким образом разъяснил СМИ причину демонстрации: «Мы хотели бы, чтобы антисемиты отказались от своего бесчеловечного поведения». Иранский интернет-сайт «Клуб молодых журналистов» процитировал газету The Los Angeles Times: «Как минимум, пять тысяч выходцев из Ирана подписали петицию, требующую отмены концерта Мохсена Еганэ». В петиции говорилось о том, что Мохсен Еганэ оскорбляет еврейские святости, действуя в рамках политики Исламской Республики Иран по уничтожению Израиля. Сам «Клуб молодых журналистов», подтверждая эту мысль, написал, что в песне М.Еганэ рефреном проходит слово «стервятник», под которым певец подразумевает израильтян. Несколько участников демонстрации в Лос-Анжелесе дали интервью радиостанции «Паямэ Эсраиль», в котором рассказали, что являются евреями, эмигрировавшими из Ирана в США после победы там Исламской революции, они любят свою родину – Иран, и отвергают любое проявление ненависти на религиозной, этнической и националистической базе. «Иранские евреи любят и искренне уважают Израиль, его культуру, как и культуру Ирана. Мы выражаем презрение тому, кто искажает действительность, делая это, вдобавок ко всему, еще и в грубой форме». Корреспондент радиостанции «Паямэ Эсраиль» передал, что демонстрация собрала несколько сотен участников, в большинстве – иранских евреев. Вначале они собрались у входа в концертный зал, но полиция попросила их отойти на некоторую дистанцию. Поскольку началась еврейская Ханука, демонстранты зажигали ханукальные свечи, пели религиозные песни.

Как написали иранские СМИ, выступление М.Еганэ в Лос-Анжелесе было как нельзя успешным. Но вглядимся в снимки, опубликованные в американских СМИ. На одном из них, снятом во время концерта с верхнего ракурса, можно разглядеть самого исполнителя с оркестром на сцене, а в зале – редкие, по 5-6 в ряду, фигурки зрителей. Однако иранские СМИ утверждают, что несмотря на массовые демонстрации иранцев Лос-Анжелеса против проведения там концерта М.Еганэ, выступление состоялось при полном аншлаге. Отметим, что опубликованные в Иране снимки сделаны таким образом, что на них видна только сцена, а виды зрительного зала просто-напросто отсутствуют.

Близкое к Корпусу стражей исламской революции (КСИР) информационное агентство «Фарс» процитировало организатора концерта М.Еганэ в Лос-Анжелесе Мохаммада Хатампура, сказавшего, что было продано 7100 билетов, что равно количеству мест в зале, где было проведено выступление. Впрочем, другие информационные источники не сообщают точного числа заранее купленных билетов, сомневаясь в названном М.Хатампуром предполагаемом числе зрителей. При этом, часть любителей иранской музыки, купивших заранее билеты на выступление певца, узнав из сообщений еврейско-иранского сообщества Лос-Анжелеса об антисемитских взглядах М.Еганэ, решили отказаться от посещения этого мероприятия буквально в последнюю минуту.

Сам певец в начале концерта выразил сожаление по поводу того, что некоторым зрителям не нравится его песня, но не было заметно, что он раскаивается из-за этого. Как написал певец в Инстаграмме, «это был один из тех вечеров, по поводу которых я мог бы сказать – не хочу, чтобы он кончался». По сообщению иранского интернет портала «Хабар online», зрители горячо приняли концерт, а зал был переполнен». Это было, написал интернет портал, несмотря на «противодействие и саботаж местных еврейских организаций выходцев из Ирана, показавших, на самом деле, сущность оккупационного режима, поработившего Аль-Кодс (арабское и персидское название Иерусалима – В.М.)». А информагентство «Фарс» подчеркнуло, что концерт состоялся вопреки «фальшивой и лживой атмосфере, созданной вокруг него дьявольскими действиями некоторых устроителей из Лос-Анжелеса».

Источник: Институт Ближнего Востока



AZ

ENG

последние новости

Top 10 Самые Популярные Новости